На прошлой неделе была в "Современнике" на "Полете черной ласточки".

Полет черной ласточки, или Эпизоды истории под углом 40 градусов
П.Хотяновского, И.Гаручавы
Режиссер В.АгеевВ ролях И.Кваша, М.Аниканова, В.Шальных, А.Берда

Ну...довольно сложная вещь, как мне показалось. Впрочем, по-моему, главное цели режиссер и актеры и все достигли. Потому что когда я возвращалась домой, то всю дорогу думала о том, что увидела...А разве не это главное? - Заставить зрителя задуматься.

Мне очень понравилось как играл Игорь Кваша. Мне порой казалось, что это и впрямь Сталин! Дрожь прям брала...

[600x399]

И вообше, тяжелая вещь, конечно, ведь и тема затронута такая тяжелая и кровоточащая еще...Впрочем, было несколько моментов очень ироничных, заставивших улыбнуться. Причем, именно по-доброму. Так что в целом, я довольна, что сходила.

Очень она хороша. Такая сильная, красивая...

[600x399]

Вот немного инфы из прессы для полной картины. ;)


Спектакль о Сталине, призванный, как следует из финала, напомнить, что тот был тиран и злодей, начинается совсем не страшно. Напротив — приятно даже. Сталин в исполнении Игоря Кваши человечен, прост и по-мужски победителен. Он слегка нездоров, но кокетничает с молодой красивой женщиной (Мария Аниканова), которая по долгу службы подает ему микстуру. После бокала вина она признается ему, что любит, а он признается, что никогда не говорил «люблю», потом они еще выпивают — и тут она открывает тайну, что его, Сталина, пытаются убить посредством радиоактивной шинели. Первое действие, таким образом, заканчивается детективно и под хмельком (авторы Петр Хотяновский и Инга Гаручава, к слову, дали этой вещи подзаголовок: «Эпизоды истории под углом 40 градусов»). Но после антракта начинается абсолютно другой спектакль, по жанру — дурной горячечный бред. Девушка хочет замуж, и Сталин даже готов венчаться. Вокруг них начинает кружиться хоровод из странных лиц: переодетый в рясу особист, рукоположенный астрофизик, портной-еврей, нисколько на еврея не похожий, цыган, похожий почему-то на Веласкеса, сталинский соратник, какие-то девицы. Программка напоминает, что на дворе 1953 год, место действия — ближняя дача и Сталин с самого начала потихоньку испускает дух. Невеста Сталина оказывается вдруг самой смертью, с которой он никак не может обвенчаться. А вокруг умирающего уже бегает кто-то с багром, намекая, что хорошо бы проткнуть его чем-то вроде кола. Вдруг становится понятно, почему на заднике изображены барельефы, сфотографированные на станции «Фрунзенская», то есть под землей, и что вообще все в спектакле Владимира Агеева намекает на преисподнюю. В самом финале, довершая аллюзию, на заднем плане загораются багровые глаза, а юные девы вслед опускающемуся в преисподнюю вождю поют советскую песню: «Ты не печалься, ты не прощайся, я обязательно вернусь». Ну что тут поделаешь, высказаться об истории без мистики и околичностей сегодня у театра кишка тонка — с одной стороны, прежде надо разобраться с самой историей, а этот вопрос пока в стадии разработки. С другой — даже обыкновенные человеческие истории сейчас мало кто умеет писать и никто не берется ставить — непопулярно потому как. Вот и выходит, что театр стал служить истории чем-то вроде бани — чем крупнее фигура, тем больше туману напускается вокруг. Что далеко ходить за примером: Сергей Юрский недавно, на день рождения Сталина, сыграл премьеру, где Сталин был в двух лицах и по правительственной вертушке с умершей мамой говорил.

[415x276]

Отзывы прессы на спектакль:

«Спектакль «Полет черной ласточки» по пьесе тбилисских драматургов Петра Хотяновского и Инги Гаручава, поставленный модным режиссером-экспериментатором Владимиром Агеевым, с первых же минут опровергает все внутренние заготовки и начинает погружать зрителей в свой прихотливый, фантастический сюжет, в диссонансные потоки исторических фактов и баек, «хайтековских» придумок, авторско-режиссерских ассоциаций и актерского художественного литья.

<…>Игорь Кваша играет Сталина – мастерски, без нажима на общеизвестные штампы. Без затяжных, многозначительных пауз, добавив лишь легкий акцент. Играет без ожесточенной разоблачительности, играет самое сложное – заурядность, обыкновенную дрянь рода человеческого. Дрянь, возомнившую себя богом. Дрянь трусливую, жестокую, жадную до жизни, похотливую и даже отчасти сентиментальную.
Но любви он не знал – ни к матери, ни к женщине. Поэтому так хочется ему, пока не закроется небо, поймать за хвост ускользающую жизнь, почувствовать себя Ромео, узнать любовь Женщины – он даже готов обвенчаться с ней.
И будет на сцене обряд венчания, как положено с «патером Лоренцо» – настоятелем церкви Евлампием (Владислав Федченко), посаженными отцом – евреем-портным (Валерий Шальных) и матерью – случайной цыганкой из хора. Только станет это обручение праздником сатаны и ведьмы…»

Петр КУЗЬМЕНКО
«Вечерняя Москва», 25 апреля 2005 года



«Конечно, это большей частью художественный домысел, не стыкующийся с грозным образом тирана, сгноившим тысячи невинных людей в лагерях. И вместе с тем, почему бы театру не вообразить, будто на закате своих дней Сталин встретил женщину, о которой мечтал всю жизнь и мог бы ей довериться? Усталость с такой силой навалилась на вождя, что ему захотелось забыть о темных сторонах своей жизни, выбросить из памяти все плохое и вспоминать только о хорошем - о босоногом детстве, маме, папе. Иногда читать стихи, слушать грузинскую песенку о черной ласточке, совершать воображаемые путешествия в разные страны.
Авторы пьесы Петр Хотяновский и Инга Гаручава, предложив театру неправдоподобную историю с реальным Сталиным и назвав ее "Полет черной ласточки", поставили перед режиссером Владимиром Агеевым и его актерами очень важный вопрос: можно ли простить тирана, в котором проснулось нечто человеческое, ведь Бог велел всех прощать?»

Любовь ЛЕБЕДИНА
«Труд», 26 апреля 2005 года



«И именно в минуты сегодняшнего апогея неосталинизма актер Кваша, умеющий, как и многие другие хорошие артисты, талантом раздвигать рамки иных драматических поделок, сказал нечто поверх незамысловатого текста: сильная рука нередко дрожала. А сильной ее делали наши собственные слабости, наше идолопоклонничество.

Культ личности строил сам советский народ. В ночь смерти вождь прокручивает главные эпизоды своей жизни, и Кваша подводит нас к главной своей мысли: не мечтайте о сильной руке, только породите новые несчастья.

Пусть уходит от нас товарищ Сталин. Не станем удерживать его за сухую, слабую руку».

Инна ВИШНЕВСКАЯ
«Родная газета» № 20, 03 июня 2005 г.



«Сталина играет Игорь Кваша, чьими героями по большей части были "слабые мира сего", люди интеллигентные, способные в лучшем случае на крошечный частный бунт. В "Полете..." актера просто не узнать. И дело вовсе не в портретном гриме. Проявилась в нем, с одной стороны, пугающая повелительная жесткость, а с другой - легкость существования в стилистике абсолютно условной. Его вождь неуловимо и неумолимо мутирует из нормального "кавказского мужчины" в монстрообразное существо, для которого смерть - только начало пути к подлинному величию. Сочетая человеческие интонации и потустороннюю сумрачность, Кваша достигает замечательного эффекта <…>
Спектакль Владимира Агеева - не о политике или "частной жизни знаменитостей", подобные вещи режиссера просто не интересуют. "Полет черной ласточки" - это красивая история о наших страхах, рождающих мифы. Природа человека - из разряда малоизведанных материй. И режиссер красноречиво и мудро демонстрирует нам материальность мыслей и возможности нашего собственного подсознания»

Алиса НИКОЛЬСКАЯ
«Культура», 8-15 мая 2005 года



«Другую» сцену театра «Современник» сценограф Марина Филатова окружила колоннами-призраками и скульптурами, похожими одновременно на греческие статуи и монументы сталинского ампира. Точные, узнаваемые детали, как, например, кабинетный кожаный диван, превращаются в этом пространстве в метафоры и даже символы.
Но оторваться от исторического контекста, спектаклю не позволяет игра Игоря Кваши. Сколь бы вечной ни была тема тирании, у каждого времени свой тиран»

Елена ГРУЕВА
«Ваш досуг» №16, 22 апреля – 1 мая 2005 года