Выйдя из лифта, мы вновь очутились в том самом баре, где все так же размеренно и приглушенно звучали голоса, где звенели бокалы, где струился сигарный дым. И вот сейчас это уже не противело моему настроению. Волнения и нервозности, которые были, когда мы только вошли в это помещение, не осталось. И теплота притушенных ламп приятно успокаивала, заставляя отвлечься - насколько это было возможно - от того, что осталось там наверху. В ресторане (том самом, где ужинал Николай) оказались и наши друзья. Я, улыбаясь, смотрела на знакомые, милые лица, силилась присутствовать с ними, говорить с ними, а сама все равно уносилась-таки мыслями куда-то далеко, куда-то высоко.

Девчонки предложили нам посидеть с ними, а потом пойти на дискотеку. Я не могла сидеть здесь. Здесь все напоминало об одном, это уже было чересчур. У меня горели смешно и глупо щеки и уши. Мне надо было на улицу, туда, где прохладный ветер придет на помощь, развеет мысли, унесет те, что так неотлучно преследуют меня, принесет какие-то новые, свежие. Так что никакие уговоры посидеть со всеми не могли помочь, я сказала, что подожду их на улице. Со мной пошли Ксюша и еще одна девушка (она представилась, но дико извиняюсь, я не была тогда способна воспринимать информацию, потому так и не запомнила, как ее зовут).

Мы вышли. Тихо. Точнее нет, я вру. Был народ, слышалась речь, проезжали машины, лаяла собака. Но я не слышала этого. Мне было тихо и спокойно. Спаситель-ветер и впрямь налетел, но и он был не в силах сегодня оторвать меня от дум об одном человеке. Впрочем, он все же заставил хоть немного придти в себя, хоть ненадолго спрятать глупейшую улыбку. Было прохладно, свежо. Это тоже было мне на руку, помогало сообразить, какие дальше планы, куда идти.

Уж и не помню, как быстро менялись события, но в конце концов, все переиграли и оказалось, что мы вот как раз этой компанией, втроем, пошли обратно в хостел. Я этого и хотела. Мне хотелось уйти подальше от этого места. Здесь воздух был слишком разряжен, все пышело счастьем.

И вот мы шли. В этом незамысловатом городке сложно заблудиться, все дороги прямые, сравнительно широкие, просторные, длинные. И мы шли. Мне было важно в этот час именно идти, идти, идти. Шаг за шагом. Идти, не важно куда, не важно зачем, просто идти, чтобы каждым шагом, каждым скрипом снега под ногами рассеивать тишину и покой, то что сейчас мне менее всего было нужно. Падал снег, невесомый, еле заметный, будто даже и не белый, а прозрачный, заметный только при свете фонаря на фоне фиалетово-черного неба. Как же так, думала я, вот эта снежинка, что упала на мою варежку, она, расстаяв, ведь стала частью меня? Вроде да. Но чувствует ли она ту тихую, как пламя свечи нежную радость, которая во мне? Передалась ли она и ей? Нет? Почему нет? А я вот хочу, чтобы да. Я хочу, чтобы все, все вы, каждая снежинка, каждый фонарь, и ты, ты вызывающе яркий диск полной луны, я хочу, чтобы вы все разделяли мое счастье, чтобы вы все знали, какой он хороший, что бы вы все восхищались им! Счастье, что наполняет меня безмерно, я готова поделиться им со всеми вами! Со всеми! И даже с тобой, железный, мертвый фонарный столб и даже с тобой гордая, нахальная луна…

Вся моя голова была занята вот такими, теперь по праву кажущимися бредовыми, желаниями, мыслями. А мы шли. Эта девушка оказалась увлеченной поклонницей Вольфа и рассказывала про свою встречу с ним и про то, какой он идеальный мужчина…Я слышала, как ровным потоком лилась ее речь, но я не разбирала смысла. Мне было не интересно, мне был не до того, я даже не могла поддакивать. У каждого, у каждой свой Он, своя Она. Никакой разговор не в силах этого передать. Зачем же я пишу? Зачем я противоречу сама себе? Ответ прост. Держать это в себе слишком тяжело, слишком радостно, счастливо. И пусть и коряво, и исковеркано, но хранит бумага мои беседы самой с собой о нем…Пусть. Пусть пишут не руки и голова, а водит рукой чувство, голову заменяет душа.

Но что то я отвлеклась…Хотя что еще вы хотите информативного от меня услышать? Боюсь, что такого вы от меня не дождетесь! А вот пока мы с вами рассуждали об идеалах, стала видна крыша нашего хостела. Жаль. Не потому что я бы с удовольствием вас помучила очередными описаниям природы или моих чувств. Было жалко именно тогда, что больше не надо идти. Что надо остановиться, подумать, подвести какие-то итоги, уйти с морозного свежего воздуха.

Я последний раз взглянула на луну. Так же непроницательна. Ну и не надо. Я хотела дать ей кусочек моего счастья, она пренебрегла…Пойду поделюсь им с дорогими мне людьми. Еще раз мысленно поблагодарила ветер. Без его дуновений голова бы разлетелась, от зациклившихся на одном дум. Он мне помогал весь вечер. Спасибо ему, всем…И даже этой луне. Да, даже ей. Просто потому, что сегодня мой день…сегодня наш день. И я счастлива. Вот и все.

Мы вошли. Я улыбалась. Всем. А в это время как раз, оказалось, что в хостеле очень мало кто был. А жаль! Моей радости хватило бы на всех. Я села в коридоре, там где было больше всего народу. Мне просто было противопоказано находиться одной. И вот я сидела там, среди этих всех милых, замечательных людей и просто улыбалась, смотря куда-то в одну точку, но видя гораздо дальше ее.

А потом пришли и те, кому мне было необходимо выдать все, выплеснуть фонтаном - мои друзья СББейцы. И вот тут прорвало. Если бы вы слышали этот монолог, вы бы ни за что не поверили, что я являюсь автором этого текста. Дело в том, что рассказ состоял буквально из нескольких незамысловатых слов, часто повторяющихся с различной интонацией. Приблизительно так: «эээ…да….ну вот…так вот…да….и правда, мы…да…и вообще все было просто супер….да…вот...значит….пришли мы…да…так что вот так вот». Короче, вы поняли. О литературности и содержательности языка и речи не было! Ну да ладно, эти люди знали меня так хорошо, что понимали все, что я хотела сказать. И я просто сидела там, улыбалась и мне не было стыдно этой своей улыбки.

Но вот уже стало поздно, все собирались спать. В моей комнате все уже спали (нас жило по 5 человек). Я тихо улеглась. Тишина, темнота, сон – это у них. Его голос, свет того коридора, удивительная бодрость и ясность – это у меня. Честно, я уже даже немного им завидовала. Но я верила, что сон-волшебник смилостивится и надо мной и бросит мне в глаза щепотку своей волшебной пыльцы. И вот пока я ждала его, мозг автоматически пытался подвести – как мне этого ни не хотелось – какие-то итоги. Ну раз надо – надо. Итог был один. Я знала много о нем, я думала много о нем, я долго верила в него, я долго видела в нем образец, я долго следила за его взлетами и падениями, я долго знала, что он лучший…Так вот, сегодня, сегодня, я просто убедилась, что он такой и есть, что он стоит того! Я просто не то что не разочаровалась в нем. Нет. Я просто поняла, что он…он еще лучше!

Вот и дошла очередь до меня. Крохотная ручонка сна-волшебника бросила в глаза пыльцу сновидений, приглашая в свое волшебное царство. Обычно я именно там только и беседовала с Николаем…А теперь…Теперь, это оказался сон наяву. Поэтому в эту ночь мне ничего не снилось. Счастья было слишком много, чтобы еще видеть сны!…

Фото: хочу чтобы опять был пейзаж финский...Просто хочется. (вновь спасибо Odessey8253)


[640x427]