Из писателей 20 века я очень люблю М.М.Зощенко. Уж не судите строго!

Почти двадцать лет взрослые
считали, что я писал для их
забавы. А я для забавы никог-
да и не писал.
М.М.Зощенко

Жил-был на свете чудесный человек и замечатльный писатель. Звали его Михаил Михайлович Зощенко.
Был он невысокого роста, с очень складной фигурой. А лицо...
Лицо у него было, по-моему, необыкновенное.
Смуглый, темноволосый, он, мне казалось, чем-то походил на индуса. Глаза же у него были грустные, с высоко приподнятыми бровями.
Я встречал много писателей-юмористов, но должен сказать, что редкие из них были весельчаками. Увы, в большинстве это были грустные люди.
Леонид Утесов

Зощенко М.М. - Галоша

Конечно, потерять галошу в трамвае нетрудно.
Особенно, если сбоку поднажмут да сзади какой-нибудь архаровец на задник наступит, - вот вам и нет галоши.Галошу потерять прямо пустяки
С меня галошу сняли в два счета. Можно сказать, ахнуть не успел. В трамвай вошел-обе галоши стояли на месте. А вышел из трамвая-гляжу, одна галоша здесь, на ноге, а другой нету. Сапог-здесь. И носок, гляжу, здесь. И подштанники на месте. А галоши нету. А за трамваем, конечно, не побежишь. Снял остальную галошу, завернул в газету и пошел так.
После работы, думаю, пущусь в розыски. Не пропадать же товару! Где-нибудь да раскопаю. После работы пошел искать. Первое дело-посоветовался с одним знакомым вагоновожатым. Тот прямо вот как меня обнадежил.
- Скажи, - говорит, - спасибо, что в трамвае потерял. В другом общественном месте не ручаюсь, а в трамвае потерять - святое дело. Такая у нас существует камера для потерянных вещей. Приходи и бери. Святое дело.
- Ну, - говорю, - спасибо. Прямо гора с плеч. Главное, галоша почти что новенькая. Всего третий сезон ношу.
На другой день иду в камеру.
- Нельзя ли, - говорю, - братцы, галошу заполучить обратно? В трамвае сняли.
- Можно, - говорят. - Какая галоша?
- Галоша, - говорю, - обыкновенная. Размер - двенадцатый номер.
- У нас, - говорят, - двенадцатого номера, может, двенадцать тысяч. Расскажи приметы.
- Приметы, - говорю, - обыкновенно какие: задник, конечно, обтрепан, внутри байки нету, сносилась байка.
- У нас, - говорят, - таких галош, может, больше тыщи. Нет ли специальных признаков?
- Специальные, - говорю, - признаки имеются. Носок вроде бы начисто оторван, еле держится. И каблука, - говорю, - почти что нету Сносился каблук. А бока, - говорю, - еще ничего, пока что удержались.
- Посиди, - говорят, - тут. Сейчас посмотрим.
Вдруг выносят мою галошу.
То есть ужасно обрадовался. Прямо умилился.
Вот, думаю, славно аппарат работает. И какие, думаю, идейные люди, сколько хлопот на себя приняли из-за одной галоши.
Я им говорю:
- Спасибо, - говорю, - друзья, по гроб жизни. Давайте поскорей ее сюда. Сейчас я надену. Благодарю вас.
- Нету, - говорят, - уважаемый товарищ, не можем дать. Мы, - говорят, - не знаем, может, это не вы потеряли.
- Да я же, - говорю, - потерял. Могу дать честное слово. Они говорят:
- Верим и вполне сочувствуем, и очень вероятно, что это вы потеряли именно эту галошу. Но отдать не можем. Принеси удостоверение, что ты, действительно, потерял галошу. Пущай домоуправление заверит этот факт, и тогда без излишней волокиты мы тебе выдадим то, что законно потерял.
Я говорю:
- Братцы, - говорю, - святые товарищи, да в доме не знают про этот факт. Может, они не дадут такой бумаги.
Они отвечают:
- Дадут, - говорят, - это ихнее дело дать. На что они у вас существуют?
Поглядел я еще раз на галошу и вышел. На другой день пошел к председателю нашего дома, говорю ему:
- Давай бумагу. Галоша гибнет.
- А верно, - говорит, - потерял? Или закручиваешь? Может, хочешь схватить лишний предмет ширпотреба?
- Ей-богу, - говорю, - потерял.
Он говорит:
- Конечно, на слова я не могу положиться. Вот если б ты мне удостовереие достал с трамвайного парка, что галошу потерял, - тогда бы я тебе выдалбумагу. А так не могу.
Я говорю:
- Так они же меня к вам посылают. Он говорит:
- Ну тогда пиши мне заявление. Я говорю:
- А что там написать? Он говорит:
- Пиши: сего числа пропала галоша. И так далее. Даю, дескать, расписку о невыезде впредь до выяснения.
Написал заявление. На другой день форменное удостоверение получил.
Пошел с этим удостоверением в камеру. И там мне, представьте себе, без хлопот и без волокиты выдают мою галошу.
Только когда надел галошу на ногу, почувствовал полное умиление. Вот, думаю, люди работают! Да в каком-нибудь другом месте разве стали бы возиться с моей галошей столько времени? Да выкинули бы ее-только и делов. А тут неделю не хлопотал, выдают обратно. Одно досадно, за эту неделю во время хлопот первую галошу потерял. Все время носил ее под мышкой в пакете и не помню, в каком месте ее оставил. Главное, что не в трамвае. Это гиблое дело, что не в трамвае. Ну, где ее искать?
Но зато другая галоша у меня. Я ее на комод поставил.
Другой раз станет скучно, взглянешь на галошу, и как-то легко и безобидно на душе становится.
Вот, думаю, славно канцелярия работает!
Сохраню эту галошу на память. Пущай потомки любуются.



Михаил Зощенко — великий юморист, рассказы которого поражают сочным, народным языком и своеобразным юмором. Герои Зощенко смешны, но вместе с тем вызывают сочувствие и жалость.
В рассказе «Галоша» описывается простой советский человек, потерявший в трамвае свою галошу. «В трамвай вошел — обе галоши стояли на месте. А вышел из трамвая — гляжу, одна галоша здесь, на ноге, а другой нету... И подштанники на месте. А галоши нету».
Бросившись на поиски галоши, герой сразу же сталкивается с различными трудностями, которые создают чиновники. На просьбу вернуть галошу в камере для потерянных вещей ему говорят: «Нету, уважаемый товарищ, не можем дать. Принеси удостоверение, что ты действительно потерял галошу. Пущай домоуправление заверит этот факт, и тогда без излишней волокиты мы тебе выдадим то, что законно потерял».
Но и на этом мытарства бедняги не заканчиваются. Абсурдность требований чиновников доходит даже до того, что с человека берут справку о невыезде. В конце концов, злополучная галоша находит своего владельца только через неделю, но за это время он теряет другую. Однако главный герой вовсе не расстроен, наоборот, он почти счастлив, потому что привык безропотно и безвольно подчиняться. «Вот, думаю, славно канцелярия работает. Сохраню эту галошу на память. Пущай потомки любуются».
В рассказе «Встреча» Зощенко высмеивает мнимое человеколюбие, мелочность и скупость. Главный герой заявляет в самом начале: «Скажу вам откровенно: я очень люблю людей». Далее описывается его путешествие из Ялты в Алупку, причем путешествует наш человеколюбец пешком, хотя «невозможно жарко» и «пыль на зубах скрипит». Это говорит о его ужасной скупости, ведь можно было доехать и на автобусе.
Так вот, встретился ему в пути «небогато одетый человек». Даже не встретился, а догнал. Догнал для того, чтобы указать более короткий путь да спросить сигаретку. Но наш герой, вместо того чтобы отблагодарить случайного попутчика, ищет в его действиях какой-нибудь подвох. «А теперь, вернувшись в Ленинград, я думаю: кто его знает — а может, ему курить сильно захотелось?.. Или, может, идти ему было скучно — попутчика искал. Так и не знаю в точности».
Недоверие, животный страх, раболепство, бюрократизм и волокита — вот что беспощадно высмеивает Зощенко в своих небольших по размеру, но очень емких по сути рассказах.