" - Ну и пьян же я! - сказал я. - Подъем! Подъем! -
заорал я. - Козел дня высунул рога рассвета! Никаких но! Никаких если! Эй
вы! фуфелы! свиньи! воры! гады! палачи! Бегом марш!" Вдруг вслед за этим на меня снизошло совершенно ошеломительное ощущение убогости человеческих существ, кем бы они ни были, с их лицами, скорбными ртами, личностями, попытками веселиться, мелкими пакостями, чувством утраты, с их пустыми скучными остротами, обреченными на мгновенное забвение: ах, к чему все это? Я знал, что звук тишины разлит повсюду, и, значит, все есть тишина. А вдруг мы проснемся и увидим, что все, что мы считали тем-то и тем-то, вовсе не является тем-то и тем-то? Приветствуемый птицами, всполз я в гору и созерцал спящие тела, распростертые и скрюченные на полу хижины. Кто все эти странные призраки, укоренившиеся рядом со мной в этом дурацком земном приключеньице? И кто я сам? Бедный Джефи, в восемь часов он вскочил и застучал в сковородку, созывая всех на блины."

" - А что публика, не так уж она плоха, они ведь тоже страдают. Как
прочтешь в газете: где-нибудь на Среднем западе сгорела толевая хибарка,
погибло трое детишек, и на фото рыдающие родители. Котенок, и тот сгорел.
Как ты думаешь, Джафи, Бог действительно создал мир от скуки, для
собственного развлечения? Если так, то Он просто подонок.
- Погоди, ты какого Бога имеешь в виду?
- Ну, если хочешь, Татхагату.
- Как сказано в сутре, Бог, или Татхагата, не порождает мир, мир
возникает сам по себе, из-за невежества разумных существ.
- Но он же ведь порождает этих существ вместе с их невежеством. Как все
это печально. Я не успокоюсь, пока не выясню, почему, Джафи, почему.
- Ах, не смущай свое сознание. Помни, что в чистом сознании Татхагаты
нет такого вопроса - "почему", нет даже никакого связанного с ним значения.
- В таком случае на самом деле ничего не происходит.
Он бросил в меня палкой и попал по ноге.
- Ничего не произошло, - сказал я.
- Не знаю, Рэй, но мне нравится твоя печаль о мире. Этого довольно.
Взять, например, мои проводы. Все хотели веселиться и действительно
старались, а на следующий день проснулись с чувством какой-то печали,
разобщенности. Что ты думаешь насчет смерти, Рэй?
- Я думаю, смерть - это нам награда. Умирая, мы попадаем прямо на
Небеса, в нирвану, вот, собственно, и все.
- А вдруг переродишься куда-нибудь в нижние миры, где черти будут тебе
раскаленные железные шары в глотку запихивать?
- Мне-то жизнь уже железную ступню в глотку засунула. Хотя я считаю,
что все это только сон, состряпанный какими-то истеричными монахами, не
понявшими покоя Будды под деревом Бо; коли на то пошло - покоя Христа,
глядящего сверху вниз на головы своих мучителей и прощающего им.
- А ведь Христос тебе нравится, да?
- Конечно. И вообще, многие считают его Майтрейей, Буддой, который, по
предсказанию, последует за Шакьямуни, ты же знаешь, - "Майтрейя" на
санскрите означает "любовь", а Христос только о любви и говорил..."