Настроение сейчас - Нормальное

"Порой мне кажется, что мы герои
Мы идём по жизни, ничего не боясь.
Порой мне кажется, что мы герои;
Порой мне кажется, что мы - просто грязь"

БГ.

>>Intro.

Данную статью (а точнее, мысли, которые будут высказаны в ней) я решил написать сегодня после просмотра художественного фильма "Талантливый мистер Рипли".

Этот фильм всегда занимал верхние строчки в моём личном рейтинге, в главный герой - Том Рипли, - я часто отождествлял себя с ним.

Почему? Ведь, в принципе, Том - герой отрицательный, и, по-идее, симпатии вызывать не должен. Если вдуматься: убил из ревности своего друга, а потом и тех, кто стал для него опасен. При этом остался ненаказан, и по не совсем ясной причине вызывает чувство симпатии и сочувствия.

Почему? Почему мне, взращённому на романах Достоевского и Чехова, ясно разделяющему для себя героев на положительных и отрицательных, симпатичен герой отрицательный, причём не такой, как раскаявшийся убийца Раскольников, к примеру, а не слишком тяготящийся своими преступлениями Том Рипли?

И почему я не могу испытывать к нему негативные чувства, хотя он, в принципе, этого достоин; почему я испытываю к нему сочувствие, а не к убитому им Дикки Гринлифу, весёлому парню, любителю джазов и беззаботному прожигателю жизни?

Как такое вообще случилось, почему произошёл этот парадигматический сдвиг в общечеловеческом сознании, отчего отрицательные герои у нас вызывают симпатию , а положительные - в лучшем случае скуку?

Давайте подумаем.

>>Часть первая. Герои вчерашних дней.

Раньше, в советские времена, всё в этом отношении было просто и безыскусно. Вспомните старые советские фильмы, особенно те, чёрно-белые, нашу золотую классику. Вспомните старые книги, "про войну" и не только. Да что там, - уже в мультфильмах было всё понятно, кто есть who.

Были крепкие, мужественные мужчины, с закалённым духом и ямочками на щеках; были красивые, и решительные женщины, про которых ещё Некрасов всю правду сказал.

И были антигерои - обычно неприятные уже на первый взгляд. С бегающими глазками, с мерзкой улыбочкой. И с самого начала было ясно, что этот доблестный офицер-пограничник грудью встанет, а вычислит в странном офицере шпиона-эсэсовца, и возьмёт его в плен.

А помните фильм, книгу "А зори здесь тихие"? Как мы сочувствовали этим простым девчонкам, которых отправили из родных сёл на войну, и которые достойно приняли смерть, сражаясь за Родину.

И я ни за что не поверю, что кто-нибудь, смотря эти фильмы, читая книги, сочувствовал фашистам, или даже бесподобному Высоцкому в роли белого офицера в фильме "Служили два товарища".

Конечно, дело заключалось не в том, кто из героев где служил и за кого сражался. Мы смотрели, читали "Собачье сердце", и понимали, что сочувствовать надо не Шарикову, а профессору Преображенскому, хоть он и был против Советской власти. Но мы умели отделять мух от котлет, даже когда первых стало куда больше, чем вторых.

Но отчего-то, практически момнентально всё изменилось, изменилось в корне.

Советский Союз ещё не развалился, - а ветер перемен уже вовсю дул в совершенно ином направлении. Это чувствовали все, дворники и рок-музыканты (которые друг от друга не сильно отличались), члены КПСС и фарцовщики джинсой.

Жизнь менялась. И, гонимый этим ветром перемен, корабль, на котором мы все плыли, медленно, но уверенно поворачивал на запад.

И на недавно появившихся видеомагнитофонах уже вовсю гоняли совсем другое кино.

>>Часть вторая. Нормальные герои?

Мир изменился, - совсем как перед последней войной в Мирах Средиземья, - и, признаться, далеко не в лучшую сторону.

"Алхимический брак" с Западом, так мастерски описанный Виктором Пелевиным в романе "Generation 'П'", свершался у нас на глазах.

Помню, самое большое потрясение я испытал, когда как-то раз с родителями и братом поехал на ВДНХ.

Маленькое отступление, - на ВДНХ мы ездили каждый год, раз в год, на мамин день Рожденья. Она всегда вывозила нас туда, покупала нам мороженное и сладкую вату. Мы катались на каруселях, и ходили по павильонам.

Больше всего я, конечно, любил павильон "Космос". Ещё бы! Мало того, что прямо перед ним стояли самые настоящие самолёты и ракета-носитель, так ещё и внутри был дивный мир! Под куполом крыши-звёздного неба парили, подвешенные на тросах, искусственные спутники. Различные сложные устройства, названий которых я не знал, макеты ТЭЦ и настоящий луноход потрясали моё детское воображение.

Как я понимал, уже позже, читая "Омон Ра", чувства писателя и главного героя к космосу, который был-таки советским, даже несмотря на то, что не мог быть чьим-либо в принципе!

И насколько сильным, представьте, было моё потрясение, когда приехав на ВДНХ в очередной раз, и зайдя в "Космос", я с изумлением обнаружил пропажу и спутников, и лунохода, и увидел, как там на развалах жители бывших дружественных республик продавали японские телевизоры и видеомагнитофоны!

Я тогда был мал, но я уже тогда понял, что космос продан. Ещё раз: что КОСМОС ПРОДАН!

Сама мысль об этом уже была крамольной.

Это, пожалуй, и было самой точной мерой того, насколько изменился мир, в котором мы жили.

Это было как прорыв плотины, через которую хлестало теперь нечто... Похожее на "Кока-Колу", по-крайней мере, по цвету. И было совершенно ясно, что этот поток нам уже не остановить.

Менлся мир вокруг нас, - менялись мы сами. Менялось наше мировосприятие, наше видение природы вещей (и цен на эти вещи).

Мне в каком-то смысле повело, - я жил не в крупном городе, вроде Москвы, а в маленькой моей Дружбе, которая ещё несколько лет продолжала оставаться практически неизменной, как будто бы не коснулись её эти изменения, и коричневая волна прошла стороной.

Потом, конечно, всё изменилось, - приехал цыганский барон со своими многочисленными чадами и домочадцами, отгрохал себе двухэтажный кирпичный дом, больше напоминавший Новый Театр, ибо был с колоннадой.

Но если говорить в общем, то Дружба (а если точнее - наша улица Разина) всегда была пристанищем интеллигенции, и наш дом - особенно. В конце-концов, когда-то в нашем доме бывали и жили такие люди, как писатели Лев Жданов и Викентий Вересаев, и его сёстры, Ольга и Инна Смидовичи, оперная певица Обухова, и даже, по слухам, Максим Горький.

Я рос в этой атмосфере, воспитывался на классиках отечественной и зарубежной литературы. Мои родители, особенно моя мама, учили меня быть вежливым, соблюдать этикет не только за столом, но и в общении с людьми. Мама, художник по професии и призванию, прививала мне любовь к живописи. Бабушка - к классической музыке. Я рос вежливым, этичным мальчиком, начитанным и усидчивым.

Но самое главное - родители привили мне не только моральные ценности, но и чувство вкуса, на которое я не могу пожаловаться. Я не ловил бабочек на Корфу, как Набоков, но у меня тоже была страсть к естественным наукам..

К чему я всё это рассказываю?

К тому, что я даже в нежном возрасте весьма остро чувствовал, "что такое хорошо и что такое плохо". Что такое изящество, а что такое китч.

Вобщем, я думаю что вы поняли, как соотносились моё мировоззрение и мировосприятие с окружающей меня действительностью.

...

Между тем...

СМИ набирали обороты; да что там, - всё, что могло набирать обороты, набирало их. Торговля, частное предпринимательство, мелкое и крупное, хищение госимущетсва в различных масштабах..

Но главное - вся страна смотрела голливудские фильмы.

И если до этого, в фильмах индийских, итальянских, японских даже (помните "Москва, любовь моя"?) с героями всё было ясно (ну, разве что в индийских поначалу было сложновато разобраться, кто кому кем приходиться, прямо как в шумерских царских династиях)), то с остальными было более-менее ясно.

Но вот фильмы голливудские - здесь всё было совсем по-другому!

Примеров много, но давайте остановимся на одном из самых известных и кассовых фильмов того времени, и его сиквеле. Я говорю о первом и втором "Терминаторе".

Мысль о противодействии в будущем между людьми и роботами сам по себе была рне нова, - Айзек Азимов, всемирно известный писатель-фантаст, создатель знаменитых Трёх Законов Роботехники, о роботах писал гораздо раньше, а мы читали, зачитывались его книгами. И не только Азимов, конечно.

Фильмы тоже были. "Отроки во Вселенной", "Гостья из будущего", - видели и засматривались.

Однако здесь нам, неискушённым, показали несколько иную сторону.

Первый "Терминатор" вызвал "шок и трепет". Арнольд Шварцнеггер, в самом расцвете сил, исключительно правдоподобно сыграл киборга, нацеленного на уничтожение. Даже человек неискушённый понимал, что Терминатор - безусловный антигерой. Зрители вздрагивали на особенно неожиданных моментах, вздыхали от облегчения, когда героям удавалось на время оторваться от бесстрашной машины уничтожения. Кроме того - фильм был начинён спецэффектами, доселе невиданными, а ведь он был снят в 1984 году!

И всё бы ничего, но тут, некоторое время спустя, в продажу поступает "Терминатор-2".

И тут у зрителей, уже морально готовых к тому, что сейчас бесстрастный металлический Арни снова будет преследовать главных героев, случается небольшой шок; зловещий Терминатор оказывается уже защитником героев, и даже героически и ну очень пафосно тонет в конце фильма в раскалённом металле (даже последний кадр - не то стёб над первой частью, не то просто прикол - рука с поднятым большим пальцем, скрывающаяся в этой домне).

Зритель сбит с толку. Вроде бы во втором фильме Терминатор помогает героям, хотя в первом должен был их уничтожить, и в то же время его помощь не слишком гуманна по отношению ко всем тем, кто пытается помешать (не только к Жидкому Терминатору Роберта Патрика). То есть тотальный дестрой на службе вроде как добра и справедливости.

Вот она, эта точка, - именно с неё и начался тот парадигматический сдвиг. Смысл его заключался в том, что отрицательный герой может быть положительным, несмотря на то, что своим поведением доказывает обратное.

Отсюда вопрос: а действительно ли положительный тот герой, который идёт по трупам ради того, чтобы восторжествовала справделивать, и зло было наказано? Или он - тоже зло, у которого случился сбой в мозгах, и программа пошла в обратную сторону?

Тем более что в контексте, например, христианской религии, ты можешь преследовать благие цели, но если ты добиваешься их любыми средствами, то ты добьёшься турпутёвки в Ад с неограниченным сроком действия.

Хотя эта точка зрения ещё не была столь актуальна, хотя религия в новообразованной России, как и рок, наконец-то вышла из подполья..

>>Часть третья. Герои на героине.

"Вся жизнь - кино", но кино активно подстраивалось под жизнь.

Всё смешалось в коллективном бессознательном. Как пел Высоцкий, "..где свои, а где чужие, как до этого дожили, неужели на Россию нам плевать?.."

Особенно сильно эти перемены затронули поколение людей, родившихся после 90-го года, хотя и мы, восьмидесятники, остро почувствовали это на себе.

Я думаю о фильме "Бойцовский Клуб". Этот фильм - тоже из моих любимых; но суть не в том. Почему нам гораздо симпатичнее террорист Тайлер Дерден, а не мирный служащий Джек? Почему нам хочется, чтобы победу одержал именно Тайлер, чтобы рухнули основы современного социума, чтобы всё вернулось к началу?

Быть может потому, что Джек - обычный клерк, "и таких миллионы кругом". Что случится, если он выйдет из сумасшедшего дома? (в фильме этого нет, но те, кто читал книгу, понимают, о чём я) Он снова станет работать в очередной конторе, бояться начальства, страдать бессонницей, и с безразличием замечать, что всё вокруг - лишь копия копии копии?

"Самосовершенствование - это онанизм; саморазрушение - вот то, что нам нужно", - говорит Тайлер. Он утрирует, но мы подспудно понимаем, что он прав. Мы понимаем, что перестали существовать. Мы стали бешенными элементарными частицами, мечущимися в броуновском движении Больших Городов. Нас нет, наша жизнь - это обезличенное существование во имя существования. У нас нет Цели, у нас нет Идеи и Идеологии, - этим активно пользуются шулера от политики, навязывая нам ложные, пустотелые идеалы.

У нас нет Героев. Мы равняемся на себя и подобных себе, но так как мы - молекулы, то наш героизм находится на молекулярном уровне развития.

Скажите мне вы, молодые и дерзкие, кто ваши Герои? На кого вы хотели бы быть похожи? Кто для вас является образцом для подражания?

Мы симпатизируем кинематографическим негодяям, потому что нас за****и хэппи-энды. Нас тошнит от прилизанно-правильных героев. Желая подсознательно вырваться из порочного круга Сансары Мегаполисов, мы в душе желаем разурушить этот мир, тем самым сделав лучше если не его, то хотя бы себя. Мы смотрим передачи о катастрофах и террактах не с ужасом, а с азартом.

Зло притягательно. Дьявол - изящен, остроумен, хитёр и живуч, а Бог - скчающий ребёнок-маразматик, забывший о том, зачем он вообще создал всё это.

Взгляните на никнеймы лирушников. Сколько демонов, падших ангелов, и прочих тёмных личностей? Хотя при этом, по большинстве своём все они - абсолютно адекватные люди, понимающие весь абсурд ситуации.

Мы потерялись. Каждое поколение считает себя потерянным, с самого начала 20-го - конца 19 века это стало нормой. Но для совремненников iPod'ов и группы Tokio Hotel ситуация в целом обстоит хуже. Потому что у поколения девяностых есть реальный шанс стать никем и ничем. И если у моего поколения ещё сохранились какие-то моральные и этические ценности, хотя мы тоже никому не нужны, кроме самих себя, то следующее поколение - это поколение Брошенных Детей, не знающих, что такое детство...

И если нам ещё есть, на кого равняться, то им уже не на кого.

Уверен, кто-нибудь скажет, наверняка скажет, - мол, нам не нужны идолы, кумиры, герои. Припомнят мне статью из Заповедей, про кумира. Посмеются надо мной, ощущая свою неазвисимость и самобытность.

Бог помощь! Я ничего не навязываю. И никого.

Я только с грустью констатирую тот факт, что наша участь - стать потоком информации во всемирной Сети, не больше.

И поэтому, если для меня Том Рипли, в принципе, отрицательный герой, всё равно является героем, хоть каким, но героем, то для тех, кто пришёл вслед за мной он не является никем.

Рок-н-ролл мёртв, дамы и господа.

Очередь за нами.

(с) Kastalsky 2007.