Проблема изменённого сознания в Рязанской губернии.
( Записки ученика)

-Что тебе известно о
мире вокруг тебя? –
спросил меня дон Хуан.
- Всего понемногу, -
ответил я.

- Я хочу знать, ты
чувствовал его когда-
нибудь?
- Как сказать. В какой-
то степени.
- Этого мало. Если ты
не будешь чувствовать
мир, он утратит свой
смысл.

Карлос Кастанеда. “Особая реальность”


Вырваться из серых, однообразных будней, - не об этом ли мечтает каждый из нас?

Я уже не помню, когда я впервые оказался в деревне Лодыжкино Рязанской губернии. Помню только, что мне там понравилось с первого дня. А пару лет спустя мы купили там небольшой домик, избу. Она была вся покосившаяся от времени, с маленькой кухонькой и небольшой комнатой, в которой стояли три кровати. Дом как будто существовал вне времени, оставшись таким же, каким он был до войны.
С домом вместе нам достался и небольшой участок, несколько яблонь, полуодичавший тёрн и три старых сарая, а ещё – баня и такой же допотопный туалет.

Но всё это, в сущности, не имело никакого значения, потому что природа тех краёв завораживала! Завораживали и леса, где высоченные сосны, скрипя, покачивались на ветру, словно мачты, и любой звук многократно отражался от стволов, резонировал, и даже когда я говорил шёпотом, казалось, что я говорю во весь голос. А земля под ногами была устлана сплошным ковром изо мха и лишайника, и шаги становились беззвучны.
Завораживали и заливные луга, которые по весне разлившаяся Ока превращала в бесконечные водные просторы, а когда вода сходила, луга расцветали буйством красок полевых цветов.
Но больше всего поражало небо! Я так привык к своему, дружбенскому небу, светлому даже в самую глухую ночь, с мелкими, едва видимыми звёздочками, что выходя из нашего деревенского дома, задрав голову вверх, я не мог оторвать глаз от огромных, южных звёзд и туманностей! Здесь было как в планетарии, с одним отличием – это небо было настоящим.
Несколько раз я видел даже “падающие звёзды”, но никогда не успевал загадать желания…

Невероятна была здешняя природа, но столь же невероятны были и местные жители. Я с удовольствием общался с ними, такими простыми, бесхитростными, не думающими о карьере, офисах и дорогих авто. Моя душа отдыхала, купаясь в этом свете и чистоте помыслов.

*

В деревне время течёт совсем по-иному, нежели в городе. Здесь оно похоже на липовый мёд, оно тягуче, оно неторопливо…Только тут я мог расслабиться и ощутить приятную пустоту в голове.

Но даже тут время хотелось чем-то заполнить. Накануне очередной нашей поездки я заинтересовался лекарственными растениями, коих тут было превеликое множество. Я прочитал множество статей в Интернете, однако мне было недостаточно. Я хотел услышать о свойствах трав от деревенских жителей.


*

Осень выдалась чудная. Листва золотилась в лучах Солнца, было ещё очень тепло, хотя бывало, проходили дожди, но это не огорчало, а радовало, потому что я знал, что леса наполнятся грибами.

Грибами я тоже интересовался. Мы ходили по грибы несколько раз, однако наша “добыча” всякий раз оказывалась более чем скудной. При том я знал, что деревенские нивесть знает откуда носят целые вёдра белых и подосиновиков.

Однако всякая моя попытка разузнать что-либо о “грибных” местах у деревенских неизменно заканчивалась тем, что они мялись, и указывали в каком-то неопределённом направлении, - там, мол, растут. Где было это самое “там” узнать было решительно невозможно.

Я уже почти отчаялся, когда вдруг встретил как-то раз старика Михалыча.

Вот тут необходимо остановиться, и сказать об этом человеке поподробнее. Михалыч был стар, - я даже примерно не мог сказать, сколько ему лет. Но, несмотря на седые волосы и обилие морщин он не горбился, не ходил с палкой, - наоборот, казался крепким и даже спортивным.
Лицо его украшали длинные седые усы, которые он, очевидно, никогда не стриг; никакой лысины не было, волосы хоть и были седыми, но украшали голову Михалыча эдакой шапкой.
Невозможно было не обратить внимание на его глаза. Они были светлыми-светлыми, словно выцветшие на Солнце кусочки голубого стекла. И в них всегда была какая-то хитринка. Казалось, что Михалыч знает что-то очень интересное, но никому не собирается раскрывать своих тайн, и радуется этому.
У него была и небольшая бородка, которая замечательно дополняла образ. Из всех деревенских жителей Михалыч был самым колоритным и загадочным человеком, превосходя в этой колоритности даже продавщицу Агафью и местного алконавта дядю Сашу.

Местные Михалыча уважали, но считали старика человеком “не от мира сего”. И действительно, пару раз я видел, как он шёл по улице, бормоча что-то невнятное себе под нос довольно громко, хотя и не мог разобрать ни слова. А когда я поздоровался с ним, он даже не повернул головы в мою сторону, как будто бы меня не существовало, и, продолжая бормотать, шёл дальше, не останавливаясь. Я смотрел ему вослед. Внезапно бормотание прекратилось, и я услышал, что старик затянул какую-то странную песню, слов которой я опять же не разобрал, хотя пел он довольно громко.

А второй раз я увидел Михалыча в лесу. Мы отправились по грибы, и разбрелись в разные стороны. Я шёл по лесу, высматривая эти злополучные подберёзовые, но как назло не видел ни одного. Так я шёл, и внезапно услышал странную песню. Голос на незнакомом мне языке выводил странные рулады, становясь то выше, то ниже, то внезапно прерываясь на громкой ноте, то вновь начиная каким-то речитативом, и вновь продолжал песнь. Я сразу же понял, что это не кто иной, как Михалыч. И точно, на полянке за елями я увидел старика. Тот сидел на земле и, раскачиваясь из стороны в сторону, напевал свою странную песню.
Вдруг он прекратил петь, и я почувствовал, что он “увидел” меня, хоть и сидел ко мне спиной. Он резко повернулся ко мне, подобрал что-то с земли (мне показалось, что он набрал в ладонь песку), и дунул на меня. Тут же я почувствовал себя как-то странно, голова закружилась, и я испугался, что это моя болезнь решила показать себя. Я ничего не видел и не слышал. Надеясь унять головокружение, я лёг на землю, и закрыл глаза.

Очнулся я оттого, что меня звали. Я огляделся, и увидел, что лежу на земле там же, где и лег, но Михалыча нигде не было. Сколько я был без сознания – я не знаю.
Я попробовал подняться, и с удивлением обнаружил, что никакого головокружения не чувствую. Я спал? Я заснул тогда? Сколько я спал?

Потом, дома мне сказали, что искали меня целый час, но я как в воду канул.


*

Я много думал о случившемся. Что Михалыч делал там, и как ему удалось “отключить” меня? Вопросов было много, но ни одного ответа.

Вечером к нам пришёл дядя Саша в надежде одолжить на выпивку. Это был немолодой человек, пьяница, но совершенно беззлобный. У него-то я и решил спросить про Михалыча. Наш разговор был примерно таков:

- Дядя Саша, а что вам известно про Михалыча?
- Э-э, б**дь, это странный и страшный старик. Его все боятся, но уважают, потому что знают, что он, б**дь, колдун.
- ??
- Да, е*ты, конечно колдун, а кто же ещё? Вот в прошлом годе я б**дь ногу сломал. Думал всё, б**дь, кранты. Ты чё, б**дь, множественные переломы у меня были, врачи б**дь отказались лечить. Дали костыли, сказали, б**дь, на тебе, ходи, б**дь! Я б**дь не знал чё мне делать. Ну, е*ты, такое б**дь дело! А тут б**дь встретил Михалыча…
- И что?
- Чё, е*ты? Да ничё! Видишь – никаких костылей мне не нужно! А всё Михалыч. Он, б**дь, травки какие-то собрал, и мазь сделал б**дь. Сказал б**дь, ты б**дь мажь каждый день, и всё у тебя б**дь через месяц само б**дь срастётся и заживёт!
- И помогло?

- А ты чё, не видишь, е*ты? Конечно помогло, б**дь, этож михалычевы травки!
- Дядь Саш, а почему вы думаете, что Михалыч – колдун?
- Да е*ты, я не думаю, я знаю! Вот у Машки, ну, этой, б**дь, Роговой, сын родился тогда больной весь. Ну, б**дь, Машке даже говорили, чтобы она его б**дь как кутёнка, - в воду. Чтобы б**дь и его не мучить, и самой не мучиться. И чё? Михалыч как узнал, б**дь, сразу к Машке пришёл, и чё-то ей сказал.…Не знаю я, но Машка пацана топить раздумала, а Михалыч, говорят, заперся с ним в избе, всех нах*й выгнал, и чё-то там колдовал полдня. А когда наконец вышел, то на нём, е*ты, лица не было, усталый был, б**дь. А Машке сказал, так мол и так, а сын у тебя теперь сто лет проживёт.

Я вспомнил Лешку – действительно, пацан такой весёлый всё время, всё бегает, смеется,…Кто бы мог подумать, что он родился с врождённым параличом конечностей?

А дядя Саша продолжал:

- Я тебе, б**дь, точно говорю, - Михалыч колдун. Самый настоящий. Лёшку потом врач какой-то осматривал, е*ты, московский, дык он сказал, что такого на белом свете не бывает, чтоб малец неходячий так вот вылечился. Так что е*ты, Михалыч колдун, ты мне поверь, б**дь, я что, обманываю? Да ты кого хошь спроси! ...Слушай,…Червонец не одолжишь, а? Поправится мне.…И за рассказ.

Я поблагодарил дядю Сашу и вручил ему заветный червонец. В голове не было ничего, кроме странных мыслей. Неужели Михалыч и в самом деле колдун?

Мне очень захотелось с ним тогда познакомиться поближе.


*

Свой замысел мне удалось осуществить неожиданно легко.

Я собирал тысячелистник, когда вдруг наткнулся на Михалыча. Старик шёл откуда-то из лесу в деревню. Увидев меня, он остановился, и спросил (тогда я впервые услышал, как он говорит на нормальном русском языке):

- Здравствуй, Юлька. Ты ведь Юлька, да?
- Да, и так называют.
- А что ты, травы собираешь?
- Да, вот тысячелистник…Говорят, лекарственное растение.

Михалыч усмехнулся:

- Ну, говорят-то много чего, а только не всё правда. Хотя перьевик (такое название я слышал впервые) действительно обладает целебными свойствами. Но только какой толк в этом, когда ты его собираешь неправильно?
- Почему неправильно?
- Потому. Неправильно, и всё.
- Михалыч, а как правильно собирать?
- Ха, так я тебе и сказал! И вообще, ты что, думаешь, что раз прочитал пару книжек да три статейки, то травником стал? Эк ты!
- Я бы хотел стать…травником. Только я не знаю, как…Может, ты мне покажешь всё-таки, а Михалыч?
- Вот зануда, а? Что, неужели тебе действительно интересно?
- Конечно!

Он посмотрел на меня очень внимательно; казалось, он видел меня насквозь, читал мои мысли. Он давил своим взглядом меня. Я решил, что это нечто вроде проверки, и пересилил себя, - взгляда не отвёл.

Тогда он вдруг посмотрел на небо, пожевал губы, и сказал:

- Хорошо….Будь по-твоему. Я тебя научу, как правильно собирать перьевик. Завтра приходи ко мне. Знаешь, где я живу?

Я утвердительно кивнул.

- Хорошо. Как рассветёт, приходи ко мне. А это, - он указал на охапку тысячелистника, который я успел собрать, - прихвати с собой, да сперва заверни в тряпьё. Понял?
- Да, я понял. Спасибо, Михалыч!
- Не благодари, я ещё ничего тебе не рассказал. Чтож, надеюсь, ты действительно всё понял.

И, не прощаясь, он зашагал, как ни в чём не бывало, в сторону деревни.

Я стоял, переживая странное чувство. С одной стороны, мне хотелось завтра же поступить так, как сказал Михалыч. Но с другой стороны я…боялся. Мне хотелось убежать, уехать сегодня же, мне хотелось, чтобы я сейчас проснулся, и всё это, эта встреча оказалась сном.

Но это был не сон.


*

Наутро, с первыми петухами (было ещё сумеречно, и белёсый, плотный туман окутывал всё вокруг), я неожиданно легко проснулся. Сколько я себя помнил, я никогда не вставал так рано и так легко.

Оделся, захватил завёрнутый в тряпку тысячелистник, и вышел из дому.

Туман был такой густой, что казался плотной массой, белым киселём. За два шага ничего не было видно. Внезапно я почувствовал, что не помню дороги. Не зная, что мне делать, я в растерянности остановился. Крыши домов тонули в тумане, и сами дома казались призраками. Дороги не было видно. Я посетовал на то, что не захватил из дому “Head-Light” – налобный фонарик, который в последнее время имел успех у велосипедистов и спелеологов.

Я шёл, сам не зная, куда я иду. Мысли лихорадочно метались: я пытался определить, где же я, и где дом Михалыча.

И вдруг в толще тумана я заметил почти незаметную фигуру, которая приближалась ко мне с какой-то странной, невозможной для человека скоростью. Сначала мне показалось, что это всего лишь мираж, - чего только не увидишь в тумане. Но когда фигура поравнялась со мной, я, к своему ликованию, узнал в ней Михалыча.

Странно было ещё и то, что звука шагов я не слышал. Но я тогда решил не думать об этом, потому что был рад, что Михалыч нашёл меня.

А старик сказал:

- Ну что, Юлька? Заплутал? - он рассмеялся, да так, что и я невольно улыбнулся. - А туман, - меж тем продолжал Михалыч – не враг твой, а друг и помощник. С ним надо только уметь договориться. И тогда он покажет тебе короткую дорогу, и ты сам не заметишь, как дойдёшь.

На моём лице, очевидно, отобразилось удивление и недоверие, потому что Михалыч вновь рассмеялся, но потом сказал, что если я хочу стать травником, я должен ему верить, иначе ничего не получится.

…

Спустя некоторое время мы подошли к дому Михалыча. Он с минуту помедлил, но затем отворил дверь, и впустил меня внутрь.

Его дом был очень мал, куда меньше нашего. Кухня была в том же помещении, что и комната. Я заметил, что в комнате пахнет какими-то травами, как пахнет травяной чай. А ещё пахло грибами.

Михалыч не проговорил ни слова. Казалось, он ждёт, пока я осмотрю дом. Тогда я повернулся к нему, и протянул ему тряпку с тысячелистником.

На его лице появилось выражение некоего интереса. Он развернул тряпку, и я с превеликим удивлением заметил, что тысячелистник не только не завял, но даже наоборот, - казалось, что он собран только что.

Михалыч всё так же молча подошёл к небольшому столу, и разложил тряпку с травой на нём. Затем он велел мне взять с одной из полок глиняный горшок с крышкой, а когда я подал его, стал перебирать тысячелистник, причём некоторые растения, которые, на мой взгляд, ни чем не отличались от других, он почему-то кидал в небольшую металлическую кастрюлю, а другие складывал в горшок. Тогда я спросил, почему он так делает.

- Ты собрал слишком много лунных растений, и им не место рядом с солнечными.

Видя моё удивление, он несколько раздражённо сказал:

- Ты ещё ничего не знаешь, а думаешь о себе слишком много. Эти растения, - он указал на кастрюлю, - лунные, их нельзя употреблять для лечения. Они могут стать для человека не лекарством, а ядом. А вот эти, - он указал на горшок, - солнечные, добрые растения. И их сила добрая, она передастся больному человеку, и он выздоровеет.

Тогда я спросил, чем лунные растения отличаются от солнечных. На это Михалыч как будто удивился:

- Ну как же? Вот смотри, - он показал мне растение, - вот это растение – лунное. Видишь, оно согнуто, как месяц. А вот это, - он показал мне другое, - солнечное. Смотри, как широко разведены листья. И стебель прямой. Непонятно?

Я сказал, что мне понятно. Михалыч покачал головой, и укоризненно произнёс:

- Эх, Юлька, ничего-то тебе не понятно.

На этом он умолк, и молчал довольно долго. Я молчал тоже. Я не знал, что сказать.

Наконец, растения были рассортированы. Михалыч велел мне поставить горшок с солнечными растениями на чердак. Я спросил, как туда попасть. Он просто указал мне на дверь, которую я сперва не заметил.

За дверью оказалась довольно крутая, хоть и невысокая лестница. Поднявшись наверх, я остановился, изумлённый: всюду на чердаке стояли какие-то горшки, и те, что были похожи на мой, и совсем другие. Тут были также какие-то туески, корзинки, прикрытые тканью. Запахи окружили меня со всех сторон. Я так и стоял, пока не услышал гневный голос Михалыча: он велел мне поторапливаться, а не глазеть по сторонам. Тогда я поставил горшок рядом с похожими, и спустился с чердака.

Я сказал Михалычу, что никогда не видел ничего подобного. На это старик проворчал, что я ещё слишком многого не видел. Тогда я спросил его, что мы будем делать с лунными растениями.

- Мы их вернём, – сказал Михалыч и, видя моё удивление, сказал, что нельзя только брать и ничего не давать взамен.

- А как мы это сделаем? – спросил я.
- Мы, Юлька, сделаем так, - сказал Михалыч, - дай мне ступку и пестик с нижней полки.

Я повиновался. Ступка была большая и медная, такой же был и пестик.

Михалыч взял ступку, и ссыпал туда растения из кастрюли. Затем приказал мне принести воды. Я принёс, и он добавил немного воды в ступку. А потом сказал, чтобы я наблюдал, и ни в коем случае не говорил ни слова.

Я стал наблюдать. Михалыч мерно, плавными движениями, размалывал растения в кашицу. В какой-то момент он вдруг затянул песню. Песня была унылая, и фактически однотонная.

Не переставая петь, он долил в ступку ещё воды, и продолжал толочь. В ступке была уже только однородная зелёная масса. Внезапно он замолк, а потом вдруг издал громкий и очень высокий звук. От неожиданности я дёрнулся, и он с неудовольствием посмотрел на меня. Затем он извлёк пестик и положил его на тряпицу, в которой я принёс растения. Потом он приказал мне набрать золы из печи. Когда я принёс золу, он ссыпал её в ступку, и вновь принялся толочь массу пестиком. При этом он напевал, но уже совсем другую песню.

Наконец он перестал петь, и что-то тихо произнёс над ступкой. Вновь вынул пестик, положил его на тряпицу, от которой прежде оторвал кусок. Я наблюдал за его действиями, боясь пошевелиться.

Тогда он вылил содержимое ступки на тряпицу, и быстрым движением связал её в узелок.

- Завтра, - наконец сказал он, - мы вернём растения земле.


*

- Михалыч, - спросил я, - а может ли перьевик не принести человеку добро?
- Конечно, если он собран неправильно, приготовлен неправильно, и тем более, если травник использует лунные растения. Но настоящий лекарь никогда не сделает так. А вот недоучка вроде тебя, - запросто.

Я спросил его, зачем он постоянно говорит мне о моём незнании. Он потеребил усы, и сказал:

- Когда меня учил мой Мастер, я тоже был недоучкой. Но только первые три года.
- Что, так долго надо учиться, Михалыч?
- Учится надо всю жизнь, Юлька. Любой травник учится всю жизнь.

И тогда я решился на рискованный, вобщем-то, вопрос:

- Михалыч, а ты колдун?

Он нахмурился. Потом спросил, с чего я это взял.

- Люди говорят, - ответил я.
- Говорят, что кур доят, Юлька! Запомни, не колдун, а ведун. И чего тебе Сашка наболтал?
- А колдун и ведун – не одно и то же?
- Знаешь, если бы я был колдуном, то ты бы сейчас уже, после такого вопроса, передо мной не стоял бы. Лежал бы тихо в уголке. А я - ведун. Поэтому ты всё ещё жив. Тебе, небось, Сашка про свою ногу рассказал? Да про Марьи сына, так?

Я кивнул.

- Ну и что? Сашка спиртным злоупотребляет, он и не такого наболтает.

Я скромно возразил, что не только Сашка это говорит, - все говорят.

- Я ж сказал, дурак ты, Юлька. Говорят, что кур доят!

Потом он вроде бы успокоился.


*

Я вновь пришёл к нему на следующее утро. Мне повезло, тумана не было, и его дом я нашёл без труда.

Он, как обычно не здороваясь, сказал мне с порога:

- Сегодня пойдём по грибы.

Мне мигом вспомнился тот случай, наша вторая встреча. Я рассказал об этом Михалычу.

- А потому что нечего мешать! Неужели тебя не учили, что подглядывать нехорошо? Мне из-за тебя пришлось новое место искать, а это непросто. Эх, Юлька!

Я извинился, но он только отмахнулся:

- Кому нужны твои слова, когда они всего лишь бесполезные звуки?

Я растерялся. Я не знал, что сказать, молчал, и он как будто угадал мои мысли:

- Ничего говорить не надо. Ты мне поможешь сегодня. Так прощение и заслужишь. Но больше никогда так не поступай, понял?

Я кивнул головой, на что он в который раз сказал:

- Ничего-то ты, Юлька, не понял…


*

Мы шли тропками по лесу. Я никогда не был в это его части, и мне казалось, что здесь никто, кроме Михалыча, не был.

Михалыч шёл впереди. Мы шли уже около часа, и я немного подустал. А он продолжал идти, не сбавляя темпа, как будто ему нипочём была эта дорога. В руке он держал большой, тёмного дерева, посох-палку. Она была старой, и будто полированной.

Внезапно обернувшись, и увидев мою усталость, Михалыч молча подошёл к молодой сосенке, и срубил ветку большим ножом, припасённым заранее. После того он кинул ветку мне, затем взял кусочек какого-то растения, разжевал его, и плюнул на место сруба.

- Теперь плакать не будет. А то я, считай, ей руку срубил. А так нельзя вообще-то. Но я заранее припас плод огуречника. И смотри, теперь она не будет плакать. Ей уже хорошо.

Проговорив всё это, он браво зашагал дальше. Но я был признателен ему и за палку, и за остановку.


*

Внезапно мы вышли на небольшую полянку, окружённую молодыми елями. Полянка была устелена лишайником, и на нём…Там и тут росли мухоморы.

Михалыч опустился на колени перед одним мухомором, аккуратно срезал его, и тотчас присыпал срез золой из небольшого холщового мешочка, который я заметил только сейчас.


- Мухоморы, Юлька – наши помощники. Все мухоморы произошли от Небесного Гриба, поэтому у каждого на шляпке карта. Но и мухоморы, как и перьевики, бывают добрыми, а бывают и злыми. Вот этот, - он показал мне мухомор, - добрый. А злые тут не растут, потому что меж собой они враждуют. Злые мухоморы легко отличить, - они зелёную шляпку имеют, остроконечную. А если такой мухомор срезать, то окажется, что внутри он заполнен слизью. Эти мухоморы – ведьмины. Их всегда избегай. А вот добрые мухоморы для нас помощники и защитники. Дух Небесного Гриба пробуждает в человеке знание. Они не дадут тебе силы, но знание должно быть твоей силой. А теперь помоги мне собрать их. Только не забывай каждый срез посыпать золой. Дух тебе так просто не позволит забрать его деток. И причинить им боль. Поэтому, Юлька, вот тебе зола, будешь посыпать.

Я выслушал всё это внимательно, взял из рук Михалыча ещё один мешочек с золой, и приготовил нож. Но Михалыч удержал меня:

- Погоди, не торопись, повторяй за мной все движения.

Он встал, подошёл к очередному мухомору, опустился на колени, и запел. Внезапно я осознал, что понимаю слова. Михалыч пел: “Дух Великий, Гриб Небесный, прости меня за деток твоих, прости меня за деток твоих”. Так он повторял, напевая эту мантру в одной и той же тональности. Я попробовал повторить песню, и мне сразу показалось, что я пою совсем не то. Я огорчился, и хотел было уже замолчать, но Михалыч повернулся ко мне, и я увидел, что он улыбается. Значит, подумал я, я всё делаю правильно.

Внезапно Михалыч перестал петь. Я последовал его примеру.

В наших корзинах было по 20 мухоморов.

Тогда Михалыч вдруг развернулся, и пошёл назад от полянки спиной вперёд. Через шаг он кланялся. Помня о его наказе, я с точностью повторял все его движения, и едва не споткнулся о корень ели, успев опереться на палку.

Наконец Михалыч сказал, что я могу развернуться.

- А ты молодец, Юлька! Вот всегда бы так, – заметил он удовлетворённо.


*


Мы шли ещё где-то полчаса, когда Михалыч сказал, что сейчас мы посидим и отдохнём. Я даже удивился его словам: мне казалось, что этот человек никогда не устаёт. Но Михалыч “угадал” мои мысли, и сказал:

- Нет, мы нет просто так остановились. Сейчас я покажу тебе, что надо делать с мухоморами.

Я немножко испугался, но Михалыч сказал, что в этом как раз ничего страшного нет.

Затем он извлёк из корзинки мухомор, и разломил его на несколько частей. Затем положил на язык, и стал жевать. Жестом приказал мне последовать его примеру. Я медлил, и тогда он легонько ударил меня по плечу своим посохом, который оказался очень тяжёлым. Я сморщился от боли, и взял мухомор из своей корзинки. Также положил на язык, почувствовав запах гриба. Затем, взяв себя в руки, стал жевать гриб.

Какое-то время ничего не происходило, но потом…Я увидел, что воздух пришёл в движение. Я жевал гриб, и смотрел на воздух. А он дрожал, как горячий воздух от костра. Я обернулся на Михалыча, и увидел, что он ест уже третий гриб.

Тут я почувствовал легкое жжение во всем теле и сухость во рту. Захотелось пить, и я хотел было сказать об этом Михалычу, но мой язык меня не слушался! Я онемел! Меня охватила паника, но Михалыч понял, в чём дело. Он достал откуда-то флягу, и протянул её мне, сперва набрав в рот воды, но не глотая её, сплюнул воду на мох. Затем он протянул флягу мне. Я потянулся к фляге, но с ужасом осознал, что сижу чересчур далеко, и не достаю до неё. Я потянулся изо всех сил, почувствовав боль в руке. Затем внезапно боль отпустила, и я увидел, что моя рука стала вполовину длиннее. Но, ничуть этим не озаботясь, я взял флягу из руки Михалыча, и глотнул.

Но во фляге оказалась вовсе не вода, а водка или спирт! Я набрал его в рот, и тотчас почувствовал, что сейчас меня вырвет. Желудок скрутило. Я побыстрее сплюнул жидкость, обнаружив при этом, что моя слюна приобрела зелёный оттенок. Мне стало совсем не по себе, но я вспомнил, что Михалыч съел 3 гриба. Я взял третий гриб, и разломив его, принялся жевать.

В этот момент я вдруг понял, что фляга всё ещё у меня в руке. Я повернулся к Михалычу, чтобы отдать ему флягу, но…

Но вместо Михалыча я увидел огромный, размером с человека, сияющий белым светом гриб!!

Тут я вспомнил, что это, должно быть Дух Небесный Гриб. Не зная, что делать, я согнулся в поклоне. В этот момент я почувствовал горячее прикосновение к своей голове. Я закрыл глаза, потому что боялся Духа.

И тут же в голове моей зазвучал громкий голос. Голос назвал меня по имени, а затем спросил, что мне от него нужно. Я не знал, что ответить. Лихорадочно подбирая мысли, я подумал о своём брате. Я до сих пор не могу понять, почему мне вспомнился именно он. Не открывая глаз, я попросил для брата здоровья.


Сейчас же голова моя взорвалась чудовищным рёвом, и я упал, зажав уши руками. Потом я потерял сознание.


*


Первое, что я увидел, когда очнулся, был выкрашенный оранжевой краской потолок. Я лежал молча, не двигаясь. Голова раскалывалась, а всё тело ломило. Мне скоро пришлось закрыть глаза, потому что боль лишь усилилась. Я опять провалился в ничто.

*

Когда я вновь пришёл в себя, я увидел лицо Михалыча, склонившегося надо мной. Я промычал что-то невразумительное. Михалыч поднёс к моим губам какую-то чашку, и вылил мне в рот нечто оранжевое. Меня начало тошнить. Голова завертелась, как сумасшедшая карусель. Я вновь потерял сознание.


*

Я открыл глаза. Прислушался к себе: голова не болела, тело не ломило. Даже не тошнило, только очень хотелось есть.
Я приподнялся на кровати, и увидел, что Михалыч спит, сидя на табуретке. Мне было жаль будить старика, но чувство голода было сильнее. Я позвал его.

Михалыч моментально открыл глаза, как будто и не спал вовсе. Он подошёл к кровати, и сказал:

- Ну, чтож, Юлиан (это был первый раз, когда он назвал меня полным именем, но я всё ещё неважно соображал)…Ты выдержал своеобразный “первый экзамен”. Поздравляю, теперь ты на одну ступень ближе к Знанию.

Я спросил, сколько дней я был без сознания.

- Ты потерял сознание ещё там, в лесу. Я перенёс тебя сюда. Ты пролежал тут пять дней.

Пять дней?! Охо-хо…

Михалыч посмотрел на меня, и сказал:

- Но поверь мне, оно того стоило. Ты теперь уже не просто мальчишка на побегушках, ты мой полноправный ученик.


Я попытался как можно более связно рассказать Михалычу о том, что я видел и чувствовал. Старик слушал меня очень внимательно, а под конец просиял, и сказал, что мне повезло, и Дух Небесный Гриб благоволит мне. Он также сказал, что с братом теперь всё будет в порядке.

- Ты попросил, и твоя просьба шла от сердца. Дух всегда чувствует, когда просьба искренна, а когда нет.

Я сказал, что я очень голоден. Михалыч вышел в ту часть, что служила кухней, и принёс оттуда чашку бульону. Я выпил, и мне вспомнилась та оранжевая жидкость. Я спросил Михалыча, что это было, на что он ответил, что это была вытяжка из перьевика, зверобоя и лимонника. Я спросил, почему меня тошнило.

- Это нормальная реакция неокрепшего ещё организма. Но поверь мне, эта вытяжка была нужна тебе как воздух. Она вернула тебя к жизни.

Я что, умирал, спросил я.

- Ты был на пороге смерти. Она уже готовилась подарить тебе последний поцелуй, но я решил, что надо вмешаться. Потому что ты говорил с Духом. Немногие выживают после этого…
- И ты так сразу, без подготовки, устроил мне с ним встречу??
- Если бы я не поторопился, время бы было упущено, - сказал Михалыч.

Он принёс мне холодной картошки. Я поел, и сказал, что хочу спать. Михалыч укрыл меня одеялом, и я заснул.


*

Прошло две недели с того дня. Я ходил к Михалычу всего три раза, но старик не заставлял меня ничего делать, мы просто говорили с ним.

- Дух Небесный Гриб невероятно могуч, - рассказывал Михалыч, - он может дать тебе Знание, но если ты воспользуешься этим знанием кому-либо во вред, то скоро умрёшь. Дух не прощает злых людей. Вот тебе пример. Ульянов-Ленин был адептом Духа Небесного Гриба. Дух дал ему Знание. Но Ленин использовал его не во благо людям, а во вред. Поэтому Дух не простил его, и он вскоре заболел и умер.
- А почему Дух не даёт силу, к примеру?
- Потому что когда у тебя есть Знание, сила тебе не нужна, ты и так можешь почти всё.
- А Дух Небесный Гриб становится покровителем одного человека, или сразу многих?
- Нет, Дух – покровитель и наставник для всех, кто обращается к нему.
- А есть ли духи – персональные покровители?
- Есть. Но как правило, это злые духи.


*


Прошёл месяц. Я много времени бывал у Михалыча. И вот как-то раз он сказал мне:
- Чтож, пора тебе узнать об ещё одном Духе, и ещё одной твоей возможности.
- И что же это?
- Это Дух Дурман.
- Дурман? А что он даёт?
- Он даёт Умение.
- Умение чего?
- Ты узнаешь это в ближайшее время.


Надо сказать, этот Дух меня насторожил. Но, памятуя о первом Духе, я чувствовал, что страх уходит из меня. Я пережил такое, что всё остальное вряд ли будет страшнее.

И вот, в назначенный день, Михалыч – строгий и серьёзный, как никогда раньше, приказал мне принести с чердака пустой туесок. Когда я принёс его, то увидел, что Михалыч уже одет для дальнего путешествия.

- Я хочу сделать тебе подарок, - торжественно проговорил старик. Он протянул мне мой посох, сделанный из сосновой ветки, - но как он преобразился! Он весь был в резных узорах, значение некоторых из них мне было неясно, но вот мухоморы я узнал сразу. Я поклонился, и торжественно принял из рук Михалыча мой посох. Поблагодарив старика, я спросил, навсегда ли со мной будет этот посох.

- Да, теперь это твой посох навсегда. Но, как ты понимаешь, это непростой посох, не просто резная палка. Это одновременно и символ твоего статуса, и твоя дирижёрская палочка, с помощью которой ты сможешь управлять духами.
- И Духом Небесным Грибом?
- Нет, но ты сможешь вызвать его, и тебе, возможно, не придется есть мухоморы. Ну, или совсем немного. И в любом случае посох защитит тебя. Храни его и береги.


*

В тот день мы отправились на поиски дурмана. На этот раз мы оказались в другой стороне леса, а Михалыч пояснил, что духи не очень любят друг друга, и всегда соблюдают границы собственных владений.


Дурман мы нашли сравнительно легко. Михалыч показал мне, какие растения надо срезать, а какие ни в коем случае нельзя.

- Дух Дурман даёт Умение. В том числе, ты сможешь оборачиваться. Но тебе нужно выбрать, в кого ты будешь оборачиваться. Я, к примеру, оборачиваюсь в Медведя.
- Ты – оборотень?
- Оборотни не были бы оборотнями, если бы не Дух Дурман. Подумай, в кого хочешь оборачиваться ты.
- Я всегда хотел летать.
- Тогда могу предложить тебе оборачиваться в Ворона. Это очень сильная, крупная птица. Ей мало равных в небе.
- В Ворона?
- Да. Но для этого ты должен попросить Дух Дурман об этом.
- А как это сделать?
- Видишь эти растения? Они твои. Я не буду оборачиваться сегодня, потому что я должен помочь тебе это сделать. Когда ты научишься, тебе будет не нужна моя помощь. Но в первый раз я обязан помочь тебе. Делай то, что я тебе говорю, и у тебя всё получится.
- Мы будем их есть?
- Да, но сначала нам нужно немного поработать.

И мы направились домой.


*

Вечерело. Мы с Михалычем шли в сторону деревни. Природа, окружавшая нас, очаровывала. Я шёл, то глазея по сторонам, то глядя в небо. Михалыч, как всегда, шёл впереди. И как всегда он смотрел только прямо перед собой.

И тогда я сказал:

- Михалыч, посмотри, - как красиво!

Он остановился, и, развернувшись, посмотрел на меня. В его глазах опять заплясали те хитрые огонёчки, и я понял, что сказал глупость.

- Красиво? – повторил Михалыч, - А что значит красиво?
- Ну как же, посмотри, - какое небо! Как красив закат, красящий в багровые тона кроны деревьев! Разве это не красота?

Михалыч рассмеялся. Я не понимал, чему он смеётся. А он сказал:

- Да, Юлька, тебе поэтом быть надо! Углядеть красоту в Солнце и тумане! Эк ты!

Он снова рассмеялся.

- А что, разве это – не красота?
- Красота, Юлька, она не вокруг тебя. Она не в Солнце, не в деревьях, не в тумане. Сами по себе они не обладают красотой. Они вообще ничем не обладают. Солнце – светит, туман путает дороги, деревья растут и дают плоды. Красота в них появляется только тогда, когда ты хочешь видеть в них эту красоту. Так что красота не в них, красота в тебе, Юлька.

Всю оставшуюся дорогу мы шли молча. Я думал о том, что он сказал, а о чём думал он, я не знал.


*

Когда мы пришли домой, Михалыч велел мне принести ступку. Я вспомнил было его слова о том, что я больше не “мальчик на побегушках”, но спорить не стал.

Михалыч развернул тряпицу с растениями, и, взяв одно, разделил его на части, срезав корень, отделив листья, и плоды. Всё это он сложил в отдельные кучки. Также он поступил и с остальными растениями.

- Смотри и запоминай, Юлька. В следующий раз ты будешь делать это самостоятельно.

Он взял в руку плод.

- Смотри. Плод нам пока не нужен, поэтому я его отложу в этот горшок. Листья нам тоже пока не нужны. Нам нужен только корень.

С этими словами он взял корень, и, положив его в ступку, стал аккуратно толочь. При этом он опять стал напевать песню, и я снова не разобрал слов. Мне хотелось спросить его, на каком языке он поёт, но я боялся, что нарушу его песню.

Не прекращая петь, он едва заметно указал мне кивком головы на чан с водой. Я поднял его, и поднёс к столу. Михалыч зачерпнул оттуда воды, и вылил её в ступку (от корня остался уже мелкий порошок). Затем он взял второй корень, и кинул его в ступку, при этом его напев стал быстрее. Так повторялось ещё пять раз, и каждый раз он пел всё быстрее. Когда был брошен последний корень, его песня была столь быстрой, что мне временами казалось, что он не произносит её, а думает о ней.

Сам я, не замечая того, впал в какое-то странное состояние. Я чувствовал, что моё сердце бьётся в такт ударам пестика о ступку, всё быстрее и быстрее. Я начинал задыхаться; сердце бешено молотилось, казалось, грозя разорваться на части.

Внезапно он громко вскрикнул, моё сердце дёрнулось, словно под воздействием мощного электрического тока, и всё прекратилось.


Не в силах стоять я упал на пол. Михалыч стоял неподвижно: пестик замер в его руке. Мне показалось, что время остановилось.

Я не помню, сколько это продолжалось; вероятно, я потерял сознание. Следующим, что я увидел, был Михалыч: он нагнулся ко мне, в его правой руке была чашка с зеленовато-коричневой кашицей, а левая рука сжимала посох. Он протянул мне чашку. Я в беспамятстве принял её у него, и отпил. Масса была кисловатой на вкус, и вязала рот. Но я выпил всё до конца. В этот момент Михалыч взялся двумя руками за свой посох, и трижды стукнул им об пол.

Я чувствовал странную лёгкость в теле; голова немного кружилась, но совсем не так, когда я принимал мухоморы. Я попробовал встать на ноги, и тут же обнаружил, что не могу это сделать. Координация движений была нарушена, моё тело не слушалось меня. Я посмотрел на Михалыча, и увидел, что тот стал меняться. Внезапно он вскрикнул: “Оборачивайся!”, и я вспомнил, что мне нужно обернуться вороном.

Но как, подумал я. В этот момент я почувствовал, что понят. Я почувствовал ломоту во всём теле. Все предметы вокруг стали стремительно увеличиваться в размерах, или, скорее, уменьшался я. В этот же момент я понял, что вижу Михалыча только одним глазом, тогда как другой смотрит на противоположную стену. Прямо смотреть не получалось – мешало что-то большое и чёрное. Это клюв, подумал я. Попробовав пошевелить руками, я с изумлением отметил, что они стали короче и шире, как и ноги стали короче и тоньше. Тело тоже уменьшилось, и стало очень лёгким. Невероятная лёгкость – вот что я чувствовал.

Правым глазом я увидел, что Михалыч открыл окно. Мне показалось, что оно слишком мало для меня, но он махнул рукой, - давай, мол, вылетай. Я оттолкнулся от пола, и внезапно сила тяжести словно пропала, я поднялся до уровня головы Михалыча, взмахнул руками, и тут же перевернулся через себя. Летать я не умею, подумал я, что же мне делать? Но тут Михалыч поддел меня рукой, и меня буквально вынесло из окна.

Я сразу же почувствовал, что ветер поднимает меня вверх. Я попробовал взмахнуть руками-крыльями, и меня подхватило, и я взмыл вверх. Меня несло всё выше: я посмотрел вниз, и увидел крыши домов. По ощущениям я был в 100 метрах от земли. Я вспомнил то, что знал из курса биологии позвоночных. Я расправил крылья, предоставив ветру поднимать себя, и стал стремительно набирать высоту. Я посмотрел направо, туда, где, багровея, светил огромный диск заходящего Солнца, и тут же понял, что поворачивая голову, я рулю.

Никогда в своей жизни я не ощущал ничего подобного. Тело моё было лёгким, как пушинка, и я постепенно учился им управлять. Чувство полёта было непередаваемым! Я летел! Я летел как птица, я и был птицей!

Взяв направление на закат, я сам не заметил, как улетел довольно далеко: когда я посмотрел вниз, то увидел только простор лугов и ленту Оки справа от меня. Тут меня настиг страх: как я вернусь в деревню??

В эту же секунду я почувствовал усталость и тяжесть. Глаза смыкались. Я засыпал прямо в воздухе! Всеми силами я стремился не спать, но усталость была сильнее меня. Я чувствовал, что опускаюсь вниз.

Внезапно глаза мне залил яркий свет, источника которого я не видел. И словно попав в струю этого света, я стал опускаться всё быстрее, но не меняя направления.

В какой-то момент я почувствовал лёгкий толчок, и тут свет исчез, или же глаза мои сомкнулись.

Я уснул.


*

Очнулся я оттого, что почувствовал ужасный холод. Я попробовал встать, но моя попытка не увенчалась успехом. Я посмотрел на свои руки, и тут же понял, что снова вижу обоими глазами одинаковую картинку. Значит, сделал вывод я, моё зрение вновь стало бинарным. Из этого я заключил, что больше не ворон. К тому же я ясно видел свои руки, мало того, я обнаружил, что лежу нагишом в поле! Мне было страшно стыдно от мысли, что могут пройти люди, и увидеть меня в таком виде. К тому же холод усиливался.

И тут я услышал шорох травы под тяжестью человеческих ног. Я испугался, но спрятаться было негде. И тут я вздохнул с превеликим облегчением, потому что увидел Михалыча. Старик, улыбаясь в усы, бросил мне мою одежду. Я попытался одеться, но тело не слушалось меня. Тогда Михалыч, увидев это, помог мне одеться. После чего, взяв меня под руки, усадил меня вертикально. Я хотел поблагодарить старика, но вместо слов из моего рта вырвалось лишь нечленораздельное мычание! Я живо вспомнил последствия припадка, что случались со мной. Тогда я просто кивнул головой. Михалыч сказал, что я не могу сейчас идти, поэтому мы останемся здесь на ночь. Он разжёг небольшой костёр, и я наконец-то согрелся. Михалыч протянул мне флягу. Я вспомнил, что во фляге – спирт, и хотел отказаться, но Михалыч настоял, да к тому же мне было так холодно, что я сделал несколько глотков из фляги, после чего почувствовал тепло, и вскоре уснул.


*

Наутро я проснулся, и обнаружил себя лежащим на земле, и укрытым клетчатым одеялом. Костёр потух, и вверх от него тянулась струйка дыма.

Михалыча не было.

Я попробовал встать, и с радостью отметил, что моё тело вновь слушается меня. Встав, я огляделся. Туман застилал всё вокруг, и я вспомнил, что тут неподалёку Ока.

Я хотел уже окликнуть Михалыча, но тут его рука опустилась мне на плечо. Старик бесшумно (как и всегда по туману) подошёл сзади. Я обернулся, и увидел его лицо. Его глаза не смеялись, а смотрели внимательно и серьёзно. Тогда я спросил:

- Михалыч…Я летал вчера?
- Конечно летал.
- То есть я превратился в птицу?
- Ты стал птицей, - Михалыч сделал акцент на слове “стал”, - я доволен тобой, у тебя всё получилось. Вначале было смешно смотреть, как ты кувыркаешься в воздухе, и тогда я подтолкнул тебя. А потом ты быстро исчез из виду.
- А как ты узнал, что я приземлюсь здесь?
- А посмотри вокруг, - сказал Михалыч.

Я огляделся, и обнаружил, что стою на том самом месте, где мы вчера собирали дурман.

- Дух Дурман узнал тебя, и помог тебе приземлиться, - сказал Михалыч, - даже странно. Обычно он не бывает сразу так расположен к новичкам. Но к тебе, смотри-ка,…ты ему понравился. И это хорошо.

Я спросил Михалыча, был ли свет, который я видел, самим Духом.

- Да, скорее всего. Дух ведь бестелесен и может принимать любую форму, - ответил Михалыч.

- Михалыч…Так я теперь оборотень?
- Ты всегда им был. Как и другие люди. Только другие этого не знают, а ты теперь знаешь. Приходи ко мне завтра, я расскажу тебе, как можно научиться оборачиваться, не принимая дурманову кашу.

Я сказал, что обязательно приду, и мы попрощались до завтра.


*

Однако дома мне сказали, что завтра мы уезжаем.

Я был очень расстроен: моё обучение только началось, а уже надо уезжать. Вечером я пришёл к старику, и рассказал ему обо всём.

Михалыч долго сидел, насупив лохматые, седые брови, а затем сказал:

- Ну чтож…Ты уезжаешь. Но ведь ты ещё вернёшься?

Через год, ответил я.

- Это, конечно, немало, но теперь это уже всё равно. Ты уже изменился. Ты уже кое-чему научился, и я надеюсь, что мои уроки не пропадут зря. Езжай, и помни одно. Ты теперь – не простой человек. Ты теперь – мой ученик, ты теперь не сможешь смотреть на мир также, как смотрел раньше. Неси людям свет, вот что я тебе скажу. Жизнь в Больших Городах плоска и однообразна, а людям наплевать друг на друга. Так будь же другим. Ты, Юлька, добрый мальчик, - так и неси это доброе. И помни о том, что ты сам делаешь окружающий тебя мир таким, каков он есть.

Сказав это, старик взял в руки свой посох, и три раза легонько ударил меня по плечу. Потом посмотрел на меня, и отвернулся.

Я не говорил ни слова. Что я мог сказать? Но слова Михалыча навсегда отпечатались в моей душе.

Тогда я пожелал старику удачи, попрощался, и вышел.




*

А на утро мы собрали наши вещи, закрыли дом, и отправились в путь. Я сидел сзади, рядом с тюками и сумками.

В своей руке я крепко сжимал свой посох.

клево...

ikAID, Правда?

Спасибо...)

мощно... очень мощно.

_Монстр_, Очень зочется еще.

Или продолжение. ))Что там было на следующий год, и так далее.. ))

LexxUnder, Рад, что понравилось...Спасибо за отзыв..!...

А что касается продолжения, то...Я уже сто лет ничего не писал...Не знаю, быть может, когда-нибудь напишу...Но сейчас ничего не могу обещать...*виновато пожимает плечами*...Это отнимает много энергии...

Спасибо ещё раз...

_Монстр_, еще какая правда! да не за что, на самом деле клево...

_Монстр_, А старые рассказы есть? Можно ссылочку? (Извини, что напрягаю - нет времени искать). Хочется почитать еще. ))

_Монстр_, полчаса тут топчусь, а все никак не написать. Спасибо за рассказ, очень интересно. И необычно. И еще очень хочется узнать, так и было? Или не было? И продолжение-да... Если сможешь, напиши, обязательно напиши.

ikAID, Спасибо, я очень рад, что тебе понравилось...*)

LexxUnder, Есть...Но не в Сети, а у меня на харде...Со временем я их куда-нибудь вывешу...Надо будет...Всё руки не доходят...)

лошадь-леша, Так и было, так и не было...Тут уже точно ничего сказать нельзя...Продолжение?..Возможно, но не сейчас, однозначно...Быть может, в более отдалённой перспективе...

Спасибо за то, что почитал, и олтсавил такой коммент...Очень приятно..)

Рассказ становится легендарным. Я вот еще не читал, а уже знаю, что клево ;)

_Серега_, Ты серьёзно?..

М-да...*)...Весело..*)

_Монстр_, серьезно :)
Пока читаю. С компа сложно.
Зато уже прочитал "Песню в дорогу". Такое настроение. Очень понравилось :)

_Серега_, Даа..*)...Ну что, всяко бывает..*)

"Песня в дорогу"...Ну, в принципе, на него мне были довольно положительные рецензии...)

Спасибо.