Помимо монастырских клоунов и Петрушек,
весомой составляющей
среди первых насельников
возрождаемых отечиьх монастырей,
надобно поставить, конечно,
чадушек великого старца Наум-Сен-Рикё.
И не напрасливо - длинный ручеек,
тянувшийся в начале 90-х
к всероссийскому старцу
за "благословлением",
отгребал от старческих уст
по первое число:
"Что, жанится приспичало?!
От таго, что жанилка небось выросла?
Да уже конец света на носу,
а тебе 20-й годочек, дурню, стукнул!
Постыдись: ступай уж лучше, братец, спасаться в монастырь!"
И монастырских чадушек своих
старец Наум-Сен-Рикё
во имя борьбы, прежде всего,
с блудопоклонною страстию,
сподвигал на Серафимово горение:
"Монастырь был и впрямь уникальный:
все в нём были наумовцы,
все штурмовали небо
и все, по благословению старца,
с грубыми плотскими страстями боролись,
принимая на себя какой-нибудь особенный подвиг:
иеромонах Давид, из западенцев помнится,
делал по ночам по пять тыщ земных поклонов,
другой отец не ложился вовсе и спал сидя,
один из братии решил было не мыться вовсе
и взял уже старцево на то благословение,
но при тесноте общежительной
это подвиг вызвал ропот братский,
пришлось отцу взять на себя домашнее правило,
состоявшее из 12 акафистов - это при том,
что все они тянули в соборе
полный монастырский устав.
Ревность по Бозе была соборной,
так что сама по себе возникла традиция
исповедания помыслов друг другу.
И то, что отцы время от времени напивалися в доску
и потом ходили, чуть живые,
по стеночкам - были всего лишь иногда позволительным
выпуском излишних паров...."
http://kalakazo.livejournal.com/142901.html