О женских православных обителях
я писал достаточно много.
В 90-х они были меж собой схожи
как близнецы-братья: ударная стройка,
трудодни по шестнадцать часов
безо всякого роздыху
и даже возможности бывать на службах.
"Текучка" в дамских монастырях
была громадной: одни, не выдержав "тижолого искуса",
сбегали куда глаза глядят,
другие, заступавшие на их место,
через месяц-другой тоже пускались в бега.
Духовного окормления, естественно,
не было почти никакого:
мать настоятельница, по обыкновению, чехардила попами,
упрекая их в сребролюбии, в стяжательстве
и узурпации духовной власти,
а духовенство,
как кур во щи
оказавшись в женском монастыре
на голодном пайке
да при ежедневных изнурительно "уставных" службах,
старалось само, воспользовавшись "пререкательством",
унести оттуда поскорее ноги.
Вот как монахиня N. в "Плаче третьей птицы"
описывает изнутри
нравы монастырско Растеряевой улицы:
"Одна игумения со вкусом произносит: мои собственные сестры, а инокине, намекнувшей на крепостные порядки в монастыре, с обезоруживающим цинизмом ссылается на ответ в аналогичном случае преподобного Амвросия Оптинского: твое положение хуже – крепостные роптали, а вам нельзя.
Другая в знойный полдень, когда сестры после двадцатиминутного обеда возвращаются в поле окучивать картошку, не стесняется шествовать мимо них с книжкой к озеру, в сопровождении келейницы, понуро волочащей шезлонг и зонтик.
Третья в целях сугубого устрашения вызывает провинившихся на ковер после полуночи, вырывая из первого сна, как следователь НКВД; утром матушка, разумеется, отдыхает часов до десяти, в отличие от жертв, поднимаемых в пять, по уставу. Четвертая, выслушав неприятные для нее помыслы, направляет к знакомому психиатру, а та пугает курсом лечения известно где.
Пятая невозмутимо пресекает всякие жалобы на нездоровье: тяжело? терпи, умрешь на послушании – сразу в рай попадешь! Иногда тем и кончается: послушницу, страдающую тяжелой хронической болезнью, подлечиться не отпускали, а когда, наконец, благословили, оказалось поздно, и девушка скончалась, правда успели постричь, в больнице. Игумения, вопреки ожиданиям сестер, ни виноватости своей, ни раскаяния не обнаружила, напротив, возвращаясь с кладбища широко перекрестилась и удовлетворенно молвила: «слава Богу, еще одну проводила!»."
http://www.feofila.ru/plach_tretyey_ptitsy.htm