Вызволив, с милостиваго благословения
матушки игумении,
монастырских лошадушек
на добрых два часа
от тяглово-ишачьего послушания
и даже постоловав их
в одной из тьмутараканских рестораций,
я и сам не мог понять,
что же меня в их повествовании
так покоробило?
Монастырское житие их
(за ширмою, отделяющей храмовую "святая святых",
в нетопленой, и с грибковыми разводами по стенам, трапезной)
было для того славного времячка вполне "типическим" -
так подвизалися "тьма тьмы" насельниц
сотен и даже тысяч
тогдашних обителей.
Также и весьма скорым - "без году неделя" -
было пострижение
совсем юных ещё насельниц
в "малую схиму":
с преподанием обетов,
из которых самым заглавным из них
почитался обет "послушания"
матери игумении
даже до самой вольной смертушки.
Сама мать игумения,
тоже по тогдашней "традиции",
была произведена на степень "матери духовной"
из деспотных поломоек:
существо крайне злопамятное, стервозное
и весьма крикливое,
никогда Ивана Лествечника не читавшее
и почитающее своим долгом,
прежде всего, гнобить "гнилую интелихенцию",
смиряючи послушниц, с двумя высшими
и владением пятью языками,
на самых черно-тягловых работах...
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18652298/
