Ближе к двум часам нощи,
в позднеоктябрьское ненастье,
менее всего удивительно,
монотонное дребезжание,
дряхло допотопного телефона:
к многодесятилетней уже,
пытке изнурительной бессоницей,
добавляется ещё и монотонной,
и столь же мучительной,
изрядливо прокуренной,
дамский голосочек: ещё один осенний,
в завихренном кружении,
опадающий листочек.
Это надолго: можно преспокойно отложить трубку,
откупорить бутылку красного сухого,
и ещё лучше налить в бокал,
весомую - до краёв - порцию коньяка:
"Да, да, я слушаю..."
Басящее, с хрипотцей контральто,
вливает в мое ухо,
очередной фиал разговорного яду:
про несбывшеся, несвершившеся, так и неслучившееся:
летнего изводу надежды, упования,
фантазии и мечты,
в период "осеннего обострения",
снова обратились,
в заваливающийся на бочёк-с,
карточный домик,
а сама дамская психика,
расползается наподобе туалетной бумаги.
"Что делать и куды бечь?" - раньше, по младости,
из меня лились, сладкозвучным ручейком,
чёткие и заученные, на это счет, ответки.
Последние 15-17 лет,
я только молчу,
иногда вставляя в трубку понурое:"Да, да, конечно же..."
[401x640]