13 апреля, 6:03
Сколь нелепо в своём чужеглассовании
не смотрелся бы митрополит Иоанн Снычёв,
но на фоне всех остальных деспотов
он удивлял какой - то своей подлинностью:
он старался быть и был пастырем
для стада Христова.
Начало 90-х впервые подарило Санкт - Петербургу,
после череды ебискупов - "хороших администраторов",
блистательных дипломатных царедворцев,
собирателей брульянтовых панагий и дамских вееров,
епископа-монася, епископа-нестяжателя.
Когда после отслуженной им службы,
я, по обычаю заведённому вовсе не мною,
протягивал ему кунверт с пенязями,
от отнекивался: "Мне это уже не надобно!
Молись за меня - вот это главное!"
Домашнее молитвенное правило
было у владыки Иоанна хоть и небольшим,
но всегдашне "утро-вечерним"
и никогда не "опустительным".
Брал ли он "благодарственные" конверты в других храмах? -
Брал, но только в соборах.
"Востанавливаемые" иль "возрождаемые" храмы,
он и вовсе не облагал никаким епархиальным налогом.
К проповедям он готовился основательно,
и говаривал их на темы ему близкие и дорогие:
беспрестанной "памяти смертной" и духовного "трезвения".
Источником его аскезы была греческая "Филокалия".
Новомодных тогда русских "аскетов":
Феофана Затворника и Игнатия Брянчанинова
он обходил стороною.
А книгу архимандрита Софрония Сахарова
о старце Силуане и вовсе почитал:
"Чистейшей прелести чистейшим образцом"...