6 апреля, 13:30
В 91-м кресло духовного "отца нации"
сиротливо пустовало: Его Святейшество, Алексий Ридигер,
как и остальные синодалы,
ожидали скорого возврата к власти коммунистов,
посему, не то что новую идеологию
вместо совдепно коммунячей созидать,
а даже о собственных церковных новомучениках
вслух говаривать осторожничали,
а разговоры о канонизации царской семьи
и вовсе находились под строгим табу.
И вдруг, как гром с ясного неба,
раздался тоненький голосок святителя,
вознамерившегося среди всеобщего тогда сиротства
восполнить глад
духовной жаждою томимых.
И оттуду, откуда никто ничего криминального
не ожидал - из Ленинграда -
то был глас митрополита Иоанна Снычёва.
Алексий Ридигер на свою кафедру
специально подбирал чужака-провинциала:
своего однокашника по духовному садку,
по бурсацкому прозвищу Ванька-Хлыст,
чтобы тот своей невзрачностью и
неказистой убожностью
не заслонял бы никак собою
барственную тень Главпеча.
Голосок у бывшего куйбышевского деспоты
был и вправду "тоненький".
Питерским соборам,
больше схожим на вокзалы,
и где чувствовал он себя неуютственно
и высоких амвонов не выносил,
боясь оступиться и скатиться кубарем,
пришлось обзавестись микрофонами и колонками.
И сам он, на крайне уже болезных ножках,
производил впечатление кутёнка
или, ежили ещё точнее - сельскаго деда Щукаря,
деревенщины, но только в саккосе и митре.
И надо же - запел владыка Иоанн,
пускай и с чужаго гласа,
но перекрываючи голоса
всех остальных "князей церковенных",
солируя и невзрачным словесе своим
отзываясь набатным гулом
в сердцах миллионов...