Поместный собор по избранию
пятнадцатого церковного Первостоятеля,
впервые за всю историю
отечьего патриаршества,
собрали по скорому,
с нарушением хоть и неписанного,
но основоположного в народном благочестии устоя -
не дождавшись и сорока дней
со дня тризны по упокоенному первоиерарху:
"И башмаков она еще не износила,
В которых шла за гробом мужа,
Как бедная вдова, в слезах... И вот — она,
Она! О, боже! Зверь без разума и чувства
Грустил бы более! она супруга дяди...
И месяц только! Слез ее коварных
Следы не высохли — она жена другого!"
Поместному предшествовал от 6-го июня,
собор архирейский,
где безо всякого уже богоборного надзирания,
и присмотра со стороны государева "кума",
выявился - не на соборе правда, а в его "кулуарах",
и заглавный претендент на патриарший стол,
а именно - митрополит Сурожский, Антоний Блум!
Синодалы просидевшие уже
по 20-ть лет на своих местах,
для провинциальных архиреев,
были калькой с того же Политбюро ЦК КПСС:
неповоротливаго, продажного, аморфного,
заполонённого безличными выскочками и прохиндеями,
кои у них уже в печёнках сидели,
и они практически все поголовно
готовы были проголосовать,
за митрополита Антония,
чей забугорный авторитет
был для советских епископов непререкаем.
От него то они и ждали
животвотворного ветерка
и каких - либо обновительных перемен.
7 июня 1990-го открылся поместный собор,
на коем "патриарший местоблюститель", Филарет Денисенко,
первое что удосужился сотворить,
это сказал буквально следующее:
"Мы все любим и безмерно уважаем
митрополита Антония,
однако кандидатом на патриаршество
он быть не может,
поскольку не имеет советского гражданства,
а патриархом может быть только гражданин СССР!!!"
Дальше что происходило на Соборе,
лично для меня потеряло уже
всякий интерес...