Николаю Павловичу Романову,
как и его папеньке - государю Павлу Петровичу,
от современников весьма много
досталось на орехи:"Николай Палкин":
ни Александр Герцен,
ни Салтыков - Щедрин,
ни Лев Николаевич Толстой,
не могли простить ему
своей изрядливо "подмороженной" младости.
Да - вошествие своё на престол
почал с казней декабристов,
но сродников их, в том числе
и из придворного круга,
не лишил ни чести, ни милости, ни званий.
Да - отправил в страну Макара и его телят,
петрашевцев вместе
с Фёдором Михайловичем Достоевским.
Да - привнёс в свою - "николаевскую" эпоху,
дух солдафонной казенщины,
а в архитектуру Петербурга и уездных городов,
ещё и общеобязательного ранжиру.
Но не так уж и плох и Иссакий,
и Монферранова Александрийская колонна.
Да и интеръеры Зимнего,
радикально переобустроенные им
после пожара 1837-го,
("плохо" это, или же "хорошо" уже не важно),
доселе остаются образцовым лекалом -
для новорусских новоделов.
Безусловно Николаю Павловичу,
не хватало образования -
готовили то его к военной каръере,
и с "чувством вкуса" были у него
весьма значимые проблемы:
взять хотя бы Тоновские "самовары"
Однако воспитателем наследнику,
избрал он Василия Жуковского.
А Гоголеского "Ревизора" - самую ядовитую карикатуру,
на свою систему правления,
разрешил ставить на главной драматической сцене империи -
в Александринском театре,
посетив его присутствием 170 раз,
и каждый раз зазорно хохоча:
"Над кем смеётесь? - Над собой же смеётесь!"