Ежили кто нынче в Эрмитаже
и поминает "царственных особ",
то это токмо "нижний чин",
"обслуга" - зальные сиделки:
"Как же не приходит то?!
То Сам прошествует, звяцая шпорами,
то здесь вот присядет на приступочек,
и начнёт воздыхать да охать:
"Бедная, бедная Россия: пигмеи нынче ею правят!"
"Что, прямо так и сказал: пигмеи?"
"Девятый десяток, батенька, нынче разменяла:
сама вскорости туда и пойду -
не пристало старухе обманывать!"
Практически все питерские музеи
безо всякого на то исключения,
обросли толстой коростой
разного рода мифологем,
во всех музейных углах и закоулках,
слышатся то скрипы, то стоны, то вздохи,
а то и вовсе фланируют
самые натуральные "привидения"
В подвалы да чердаки,
по заведённому искони обычаю,
обращённые в хранилища и запасники,
мнозии даже весьма просвещённые
служительницы культуры,
заглядывают с превеликой опаскою:
не дай Бог, снова какая - нибудь тень
из минувшего снова может привидеться.
Анфилады Зимнего дворца,
так более никогда не освящавшиеся с 1917-го,
пожалуй более всего,
заполонены тенями забвенных предков:
и императоры, и императрицы,
и великие князья и княгини,
не желают оставлять своих покоев,
члены Временного правительства,
красные комиссары,
Ио́сиф Абга́рович Орбе́ли,
алтайские шаманы,
скифские вожди,
из потревоженных склепов,
продолжают бродить и скитаться,
по бывшим властным коридорам,
в поисках блаженного упокоения...