Эрмитаж, как и всё, впрочем, в "культурной столице",
начинается с вешалки.
В питерских театрах
гардеробными стояльце-сидельцами,
как правило, подрабатывают
проворные студиозы.
В Эрмитаже - гардеробные "дети подземелия" -
это худосочные бабули,
с конституцией от гончих,
всем, в основном, уже под семьдесят.
Никогда не позволяю себе роскоши
"пройти мимо" - рассупонившись,
всегда ещё с ними калякаю
непременных минут десять-двадцать.
Сии старушенции - ведь самые, пожалуй, последние
из лениградских могикан,
хранящие при ясной памяти,
в своей сирой судьбе
"тени забвенных предков".
Я застал среди них
не только тех, кто ещё катался
на трамвае по Невскому,
но и кто явственно запечатлел
Зимний начала двадцатых -
сразу же после его открытия,
ещё не переиначенный под музей -
с царскими покоями.
Сегодняшние эрмитажные гардеробщицы -
это, как правило, комсомолки середины 50-х,
как тогда было принято - ещё и спорстменки:
метательницы молота,
волейболистки,
велодрандулетчицы,
и даже хокеистки,
во входившем тогда в моду,
дамском "хокее на траве".
Они часами готовы рассказывать,
об "историчной отметине" -
"дне смерти Сталина - Отца народов",
сопровождавшимся надрывным бабьим голошением,
в тогдашних ещё "школах для девочек".
К началу 90-х за их плечами означался
аврально 30-тилетний неразгибон,
в каком-нибудь ленинградском НИИ:
тягловое конструкторство по созданию
военного, а то и "ядерного щита СССР" -
всё "не мои университеты",
на каковые так и не нашлось, пока что,
своего Гоголя или Федора Достоевского...