Семь десятин карловацкие старцы,
на реках Вавилонских,
у подножия небоскрёбно Бабилоних башень,
грезили о "Святой Руси": глядишь где - нибудь
среди богоборного раскардашу,
да и сберёгся небось,
незатронутый афеистким тлением,
"красный уголок-с".
На переломе 90-х они
и наезжали в Суждаль,
для того чтобы собственно
продолжать грезить да мечтать.
Такова уж особенность "религиозного сознания",
и не обязательно даже православного:
в выстуженно вымороженном омороке,
всеобщей постхристианской энтропии,
кому не хочется снова возвернуться
в лоно "счастливаго детства",
в кружево убаюкивающих взрослое дитятко,
архаикных мифологем?
Наезжали забугорные мечтатели
в суздалитский Эдем,
на денёк - другой,
жили ни где - нибудь, а в самом настоящем "тереме",
вкушали ни с чего - нибудь,
а с щедродарно разверстой "скатерти - самобранцы",
по премногу дивясь в Валентинушкиных покоях,
узорчатому его рукоделию:
великий бо мастак сказывался
суждальской архимандритус,
вышивать пикейной гладью
и по батисту, и по льну, и по бархату,
плести кружева на коклюшках,
фестончиками кружить "гадебо" иль даже "ришелье".
Местнаго разливу медовуху,
заедаючи вязигою под хреном,
белужиим схабом,
присолом стерляжьим,
ухой карасёваю,
белорыбицей паровою,
пирогами косыми,
оладушками путными,
опятами, белыми грибками, груздями
разного калибру разносолами,
и напоследок уже под рюмку - другую,
ядрённо продирающего самогону,
балуя гортань ложкой липоваго мёду.
Выпроваживались "дорогие гости"
из суздальскаго раю,
под белы руце и звон колоколов,
объевшимися и без меры опившимися,
набашленными до упору
разного рода "аля рюс"
антикварными "мелочами",
но с каким - то странным послевкусием,
точно в той самой бочке с липовым медком,
возможно давно уже плавала
на самом донышке
усахаренно дохлая крыса...
[700x384]