Голубая луна кривилась заточенно в-острым
и вот - вот уже вся готовым посечь серпом.
В ядовито мертвенном ея отсыле
сверкали голые пятки,
двух шустро улёпётывающих,
махачкалинских провозвестников Евангелия,
а за ними в ночной тиши,
махаючи на воздусях ятаганами,
разрезаючи эфиры отцовскими саблями
и бряцая прапрадедными мечами,
неслася - куча мала - разъярённая
тысячная толпа аварцев, кумыков, даргинцев,
рутульцев, ногайцев, акулов,
лакцев, лезгин и табасаран,
готовая за миссион-эрские художества,
двух истовых последователей апостола Павла,
ухватить за ятра и не долго думаючи
срубить их тут же на винегрет.
Поезд "Махачкала - Москва" уже тронулся,
когда на подножку последнего вагона,
успели вскочить запыхавшиеся и до усмерти обмершие,
отесинька Валентин Русанцов и его духовно чадушко,
Володенька Гинеевский - необилеченные,
босые и почти что в неглиже.
Так - по Марк Твеновски -
и пресеклось в 1973-м православно свидетельство,
сих оклеветанных врагом рода человеческого
подвижников истиннаго благочестия.
На горах Кавказских,
на Русанцова и Гинеевского,
даже уголовно судилище завели,
облыжно обвинив в вещах неслыханных:
в совращении малолетних
и создании с их допомогой "дома терпимости"...