Нынче на реце Москве и реце Неве - реках Вавилонстих,
плач бысть велий и рыдание.
То об авве Валентине Русанцове плачут,
созданные его нерукопожатной десницею
по образу и подобию суждалитскаго деспоты,
церковенные клоны - все те же, с лукавым прищуром,
"троянские лошаки",
готовые своим приворотнопривременным обольяжем,
испоганить и разложить изнутри любую церковность.
Однако прежде чем везти "честные мощи" в Суждаль
и рыть в тамошних чернозёмах могилу,
дедулькин kalakazo
готов дать один благоразумный совет:
могилу ни в коем случае не ройте,
а схороните покойного в храме,
храм закройте на семь замков,
а вкруг храма поставьте охрану
из своих башибузуков,
дабы с прахом Валентина Русанцова,
не повторилась та же история,
что и с прахом Варлама Аравидзе -
героя фильма Тенгиза Абуладзе "Покаяние":
"Пока мы живы - тело Валентина суждальскую землю
осквернять не будет!"
Пепел Клааса доселе ведь стучится в сердцах
поруганных суздалитов:
"А стоило ли вообще пытаться
сожигать суждалитский Карфаген?..
На каковое моё вопрошание,
честнАя супруга дьякона Димитрия,
вглянув на меня из-под своих тонких очочков,
достала с полки несколько листиков бумаги
и зачитала свой "рассказ" -
историю мамочки-одиночки,
ненароком прибившейся
к суздальскому "ковчегу спасения".
Деспота Валентин отнёсся к той
"по-отечески милостиво":
оделил кровом над головой
и гуманитарным хлебушком с маслицем,
а её тринадцатилетнего
розовощёкого бутуза Ванюшку
определил пономарствовать
в Цареконстантиновском алтаре.
В рассказе Софии нет ни одной "пошлой детали":
зазванный на угощение
в розовый теремок Ванятка,
за стенкой, под сиплое кряхтение
десятипудовой туши
на деспотном сексодроме,
почему-то кричит и плачет,
рыдает он и на материнский груди,
а сама его мамочка, обезумев,
вгрызаясь в суждальский чернозём ногтями,
роет меж огуречных грядок могилу -
для себя и своего Ванятки..."
http://kalakazo.livejournal.com/808353.html
[480x507]