В качестве "нелирического" отступления,
хотелось бы помянуть,
что "православие с человеческим лицом",
если и бытовало в матушке России
то всегда "не благодаря", а "вопреки"
заведённым церковным порядкам.
"Святая Русь", с изначальным для неё
"старческим окормлением",
к человеческой самости,
всегда относилась - и не без основания -
с велием недоверием.
В самом русиче,
с его природной нелюбовию
к власти и властьимущим,
ментальной предрасположенностью
к анархии, к бунту, к саморазрушению,
была заложена,
и тонко подмеченная Фёдором Михалычем,
"тягость" от этой вольной волюшки:
"Нет у человека заботы мучительнее,
как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы,
с которым это несчастное существо рождается..."
http://www.philosophy.ru/library/dostoevsky/dost.html
Вот почему "детоводительство ко Христу",
на Руси всегда повязывалось
с добровольным отсечением воли,
отречением не только от греховного "самохотения",
но даже от личностной индивидуальности.
В просвещённом, казалось бы 19-м веце,
русская духовность как была, так и продолжала,
по тогдашнему мироощущению нециих,
оставаться допотопным
"заповедником мракобесия":
"Отрекись от Пушкина и любви к нему:
Пушкин быль язычником и грешником." -
кричал на умирающего Гоголя,
требуя как власть могущий, его духовник -
поп Матфей Константиновский.
И был безусловно прав,
в своей безусловно покорности
аскетно - монасьей традиции:
для русской церковности
мёртвый Пушкин оставался "бесом",
посему русская Церковь
и продолжала жить без Пушкина.