В первую встречу Сева вещал,
ежили я чего не путаю, про своё гостевание
у вятского владыки Хрисанфа Чипиля:
от этого в его дикции и мягкое "г" проскальзывало,
и какая - то под волынскую местечковость,
вполне осознаваемая им стилизация.
После того как Чапа погостил у Тульского
и бывшего Володимирского, митрополита Серапиона Фадеева,
он вдруг стал по средне - русски протяжно "окать".
Когда у себя в издательском отделе
Севу пригрел
архиепископ Питирим Нечаев,
или как его за глаза кликали, владыка Пятирюм,
в речевом аппарате гутапперчаваго мальчика,
объявился вымученно барско-гусарской обиход,
деспоты Шестирима.
В 91-м я вновь услышал Севин голос -
тогда уже 23-хлетнего диакона
и сотрудника отделу Внешних Сношений,
и от изумления,
прилюдно чуть не разрыдался
от приступа дикого смеху:
то был глас и обертоны Смоленской Пифии.
Подчинённые Смоленского обаятеля,
безошибочно тогда узнавались
и по богослужебной манере -
они в подражание Патрону
"кронштадили" нещадно,
и по усвоению ими
характерной тембровой интонации.
И как точнее это опредил,
в приватном разговорце,
один из многолетних сидельцев
посольского приказу сего церковенно - циркового ведомства:
"Мы все невольно усваивали Пифийскую маньеру:
этакое, знаете ли, понижение тона на последних гласных,
при их некотором растягивании,
свойственную, меж прочим, исключительно питерским
кумпаниям подворотенной гопоты.
Ох уж эти мне Хозяйские
растяжечки басовитых гласных в концах слов,
для придания гласу этакой
гопотливо паханской маскулинности!
И кто бы мог подумать, что этот,
абсолютно нецерковный,
интонационно форсируемый
духовный паханизм,
выйдет за стены нашего Сношального садка,
и как всецерковная чума,
заразит на своём пути,
практически всех
мастеров амвонного свисту!"
[700x492]