С героем моей саги,
мне впервые довелось столкнуться,
ещё добрую четверть века назад,
в широке известном в Москве,
среди узкого круга православной интеллигенции,
надомном "салоне".
"А это возможно уже в скором будущем -
наш несомненно церковный Златоуст!" -
в потуберантного возраста юноше,
"из очень приличной семьи",
сквозь припухло алые губки,
рокотал настоящий продиаконский голосище,
каковой сообразуясь с ранжиром "салону",
он понуждён был старательно убавлять:
"Зовите меня просто Сева!"
В приличном твидовом пиджачке,
и чёрных штучных бручках,
в чистеньком и хорошо отутюженном "маменькином сыночке",
и тени не чувствовалось какой - либо застенчивости,
ещё вчерашнего советского школьника.
Супротив - гонор, бравада, спесь,
и какая - то совсем не мальчиковая,
напористая "нахлость" во взоре.
Он не умел прислушиваться или слушать других,
зато громогласно вещал сам,
с кособоко вывороченным гласными на южный манер,
и с нарочито провинциальным "г" переходящим в глухое "х".
Практически - тютелька в тютельку - Сева походил
на другую восходящую звезду церковного феатрона,
Андрея Кураева: тот же вздёрнутый к небу носик,
то же Нарцисс Наркисное самолюбование,
Велиарово честолюбие,
Нитшеановский "аристократизм духа",
та же самая уверенность в собственной призванности
на небожительно пророкное служение -
и тот и другой метили во "властители дум",
а то вовсе в первосвятители, в патриархи.
В буквальном смысле - это были "молодые боги":
с добротным домашним самообразованием,
начитанные, бойкие, с языком без костей,
и достаточной цинической - любыми стёжко - дорожками -
настроенностью на стремительную
церковную карьеру...
[200x220]