Поменявшись личинами, ВВП и Главпеч,
не без удовольствия осваивали новый для них
вид "рабства на галерах".
Кремлёвский бонвиан и повеса вживаясь в роль Айя-толы духовного,
старался придать сему театру одного актёра,
ещё больше карикатурности:
глас КаГбыБэ-печальника сгустился до суровливого металлу,
амвонного свисту он придал характир
распекательного вызова на ковёр
и сердитаго для подчинённых разноса.
"Не верю!" - долгополое окружение Главпеча
в душе презирало своего патрона,
а то и просто ненавидело его,
почитая его за обезбоженного циника и негодяя,
однако в страхе трепетало пред ним
ведая его беспощадливую жестокость,
наружливо раболепно пресмыкалось,
и пело ему на уши славословленную песню
про его аг-гельское услужение.
Его предшественник соделал весьма многое,
чтобы максимально бюрократизировать Церковь,
выхолостить из нёё последний сустаток
демократной соборности и свободы,
обратить клир в крепостных холопов,
а пресловутый "гуманизм" и прочие телячьи нежности,
вместе с Евангельским духом,
выплеснуть из Неё, как из купели вместе с робёнком
выплёскивают и святую воду.
Такая Церковь пришлась по ндраву
бывшему соработнику Большого Дома:
и порядки в Ней, как на зоне,
и всему там голова - вседеспотной паханизм...