К 96-му, я, как и прочие мнозии питерские обыватели,
к первому демократно избранному губернатору Петербурга,
испытывал весткое чувство идиосинкразии:
и его бурлескной "пир во время чумы" поднадоел чрезвычайно
и два притопное - три прихлопное шоуменство,
и его циничные "откровения":
"В центре Петербурга - нищим делать нечего!"
На новых выборах подвело его "головокружение от успехов",
"культ личности" успешливо надувавшийся прихихешками,
и вполне ненадуманная "мания величия".
Анатолий Александрович Собчак, побаиваясь,
что его может кто - нибудь подъесть
из его же лакейского окружения,
окружал себя исключительно
сероликими карлами и пигмеями.
Кликуха в Смольном, его градского домоуправа иль иначе сантехника -
Владимира Анатольевича Яковлева, была Шариков.
Шариков, отличался чудищным холуйством,
подобострастным прогибоном и виртузным талантом
выстаивать пред начальством "на задних лапках".
Выбор "Тамбовцев", кои не только к тому времячку
усердливо продолжали махать кистинём
и неугодных братве "мочить в сортире",
но и со смольнинскими шакалами
на паях удосужились развести "общий бизнес",
и пал на Шарикова: прикормленной с рук, косноязыкой, покладистой.
Чем не новый губер для культурной столицы?