Менее всего в романе Елены Чижовой
непосвящённому читателю
понятно сравнение - сопоставление
церковного "героя нашего времени"
с обновленческим митрополитом
Александром Ивановичем Введенским,
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16923537/
А ведь именно то в нём
"интриганство, флюгерство, перемётносумность,
трусость, холопство, доносительство и конформизм
какие веками лелеялись,
бережно взращиваясь
в церковной среде
всё одно как зимние,
под парниковым стеклом, мимозы"
http://kalakazo.livejournal.com/404019.html ,
и присоседилось самым противуестественным образом
с питерским сребрянновекным декадансом:
"Митрополит Александр Введенский -
одно из самых бурлескных явлений
в отечьей церковной истории:
"гений" и совместимый с ним "злодей",
"талантливый, но аферист",
великий проповедник и утончённейший интриган,
миссионер, провокатор, религиозный романтик,
стяжатель, авантюрист, благотворитель, негодяй
и человек, в буквальном смысле, абсолютно аморальный,
но при всём этом "истово набожный",
глубоко и искренно верующий.
Из такого набора совершенно разноречивых качеств
вылепляется и вполне порой типический портрет
нашего харизматного духовенства...
Александр Введенский - феномен несомненно
вкоренённый в Петербург и его болезный декаданс -
"больное дитя больного веку" -
его проповеди, вроде как сродныя проповедям Иоанна Кронштадского,
можно поставить и рядышком с
поэзией Бальмонта или Кузьмина:
"Хохотал он громким басом,
В небеса запускал ананасом"...
Александр Введенский, по словам Анатолия Левитина - Краснова,
всеми силами души ненавидел Сталина и его режим,
но при том верноподданически и лакейски ему же и служил.
Александру Ивановичу же и принадлежит
удачливое констатация краха собственных идеалов:
"Обновленчество стало чем-то вроде венерической болезни —
о нем неприлично упоминать в обществе -
и его пытаются тщательно скрывать.
По существу обновленчество умерло,
так как обновленцы сами от него отказались, —
старались как можно меньше отличаться от староцерковников"
http://kalakazo.livejournal.com/404885.html