Роман Елены Чижовой "Лавра",
несмотря на дамский субъектив,
помогает сыскать синонимы
для достаточно актуального сего дни,
понятию "кирилловец".
И судя по контексту романа
это конечно же вовсе не "чекист в рясе",
не "двурушник", не "слуга двух господ",
не "на два фронта", и не "и нашим и вашим",
а тот самый юноша начала 70-х,
поверивший поманившим его
в церковные тенета,
и затем уже в них самих,
расставшийся с евангельскими идеами,
аки с лягушачьей шкирою.
"Ненавистью (к инакомыслию) равно насыщены и КГБ, и РПЦ, -
писал в рецензии на роман и его героев, Константин Азадовский, -
Ненависть заполняет собой даже те сферы жизни,
которые призваны источать любовь.
Такая страна неизбежно гибнет духовно:
люди, которые могли бы в ней жить, утрачивают человеческий облик.
Все, даже замкнутая монастырская сфера, пропитано миазмами советской жизни".
Подобной "ненавистью к инакомыслию" и пронизан,
фильм Александра Архангельского "Жара",
поскольку сами авторы фильма, по генезису своему -
те же самые "кирилловцы".
Сохранившееся доселе неприязнь последних
к церковным диссидентам,
тоже вполне понятна: это ненависть копии к оригиналу,
неприязнь симулякра к подлинику,
отторжение химерой - правды Божией.
"Кирилловец" - это ведь прежде всего синоним
церковного Актёр Актёрыча,
у какого во главу его церковного бытия ставится имитация:
имитация искреняго экуменизма,
а если надобно - антиэкуменизма,
имитация "дружбы на век" с католиками, мусульманами,
имитация сотрудничества с КГБ,
имитация патриотизма, имперства, дружбы народов,
имитация единства с Партией - вчера с коммунистической,
сегодни - с партией жуликов и воров...