В щебетании бывших жён турецкоподданных,
меня более всего продолжает умилять,
та легкокрылая непонуждённость,
с какой они ради жениха с Востоку,
решались на перемену веры.
А ведь в этом за последние два десятилетия
сходность судьбы сотен тысяч русских дев.
Все крещённые и все с крестиком на шее,
они с лёгкостию навсегда снимали с себя крест
и принимали муслимство,
не потому даже, что жених был "шибко верующий",
а только потому что на этом настаивали,
не шибко верующие турецкие "мама и папа":
что что, а их внуки должны быть непременно мусульманами.
А далее у всех русских дев открывались,
осоловевшие от трепетного восторгу глазки.
Не сразу, конечно, а постепенно:
турецкий муж оказывался
ещё более "маменькиным сынком",
чем все вместе взятые и оставшиеся в российской Азиопе,
русские мальчеги.
"Маменькиным", хотя бы потому
что без "благословения родительского",
не смеет ступить и шагу.
Турецкий джигит, только по одёжке ведь "европеец",
а по внутреннему настрою
он покорливо продолжает быть вкоренённым
в средневековый домострой,
в лад большого семейного клана,
более известный русичам
по купецким пиесам Александра Островского,
каковые впрочем уже никто не ставит:
жена да убоится, да сидит дома,
и где слово свекрови для молодых - непреложный закон...