"Ну и как Вам наше единоверное единосогласие? -
из-под сусловского виду роговых очёчков,
Великоинквизиторский погляд
был столь же по-Сусловски
настороженно выжидающий, -
Догадываюсь, что это Вам этот цирк может быть не ндраву.
Однако же согласитесь - в этом единодушии
и есть залог нашего всеотечьего великаго будущаго?
Молчите?! - Да только потому Вам нечего ответить.
Но для чистоты эксперементу,
извольте, посмотреть ещё одно
наглядно церковное шоу!"
На мониторах проявились
уж больно знакомо узнаваемыя "морды лица"
профессуры Дряжско-Пряжской православно-духовенной академии:
как всегда кислые,
точно опосля годового недосыпу,
или со столь же годавалаго перепою,
навсегда уморенно отмороженныя.
Таковые ж были и лицы академных "воспитанников":
заморенные, на головку ушибленныя -
от лекций извечных усыпителей,
с расшибленными от послушальных поклонов
шишечными лбами.
Каждый из профессоров вставал,
и, именуя отца Жоржа Митрофанова
своим старым "другом детства",
его нынешненею антисергианскую позицию "не одобрял"
и с ней категорически "не соглашалси":
"Паршивая овца да изыдет сейчас же
из церковного стада!"
И некто-то, посреди сей сонной тягомотины,
вдруг истово выкрикнул: "Аллах акбар!",
и все академное сообщество,
точно внезапу пробудившись
от всевечна летаргичнаго сна,
столь же истово взревело:
"Аллах акбар! Аллах акбар!! Аллах акбар!!!"