Не без некоторого "страху и трепету",
велодрандулето дедулькина kalakazo,
подкатывал к Санинской обители:
многочисленные свидетельства
о "прозорливости" духовных сестёр
понуждали его тщательно
анонимиться и инкогниться.
"Чуда, чуда, чуда!" - у святых врат,
лице дедусина - поскакусина,
являло собой лик массовки,
из Протазановского "Праздник святого Иоргена":
сибирского валенка и единовременно полного идиота.
Однако исшедшие было навстречу две монахини,
тут же отпрянули от извечного пилигримуса,
как от прокажённого.
"Ой сатана, ой сатана!" -
в ужасе прошипела опиравшаяся на клюку,
и указывая палкой
на болтавшийся на шее велодрандулетчика,
агроменный фотоапаратус.
"Да на нём же бесы, бесы в нём!" -
чёрная головёшка несколько помоложе,
юркнула в покои мать - старицы,
и вынесла на порожек чудо - зеркальце.
Глянул в него питерской аноним
и в диком трепетании отпрянул:
на лбу его горели переливаясь синими огоньками
три шестёрки - воспринятая на чело ИНН-печатка.
Такими же тремя шохами и горел
наперсной кармашек дедусиной рубахи
с вложенной в него,
последнего изводу,
российской паспортиной.
На вые его восседал рогатый бес -
дух церковного либерализма и обновленчества,
а на шуйном плече,
болтал ножками другой бесёнок -
дух лакейскаго шестеряжу
пред "мировой закулисою".
От сего чудного видения,
в очах kalakazo померкло,
и он суча ножками,
грохнулся, безо всякого на то сознания,
наземь...