Тоска замучала. Но тоска, направленная не просто в пространство, а на вполне реального человека; реального - и все-таки не существующего в этом измерении. Иногда она утихает, иногда и вовсе пропадает - но любая мелочь, любое неаккуратное слово может напомнить о ней, и тогда она приходит снова, укутанная в черную шаль, сквозь которую просвечивает неестественно бледное тело, садится напротив на подоконник, закидывает ногу на ногу и начинает петь: тихо, плаксиво, очень лирично. Кажется, будто волны то набегают, то отступают, шумят, манят - и бьют по ушной перепонке. И по струнам, которые натянуты на сердце.

Для этого человека привычная мне реальность состоит из слишком грубых материй, она слишком хаотична и спонтанна, в ней слишком тяжело отыскать клочек каменистой почвы, на котором можно было бы выстроить крепость, чтобы он смог прижиться здесь и подняться в небо - то самое, которое его так манит. Людям, нащупавшим твердую почву у себя под ногами, нет места в его мире, даже если они оказались способны понять и принять правила этой игры. Там царят совершенно другие идеалы, другие ценности, которые я бы со спокойной совестью похоронила, если бы они не имели отношения к нему. А так у меня болит душа, хотя меня нет в той плоскости, которую он спроектировал для себя, - и не может быть. Потому что хаотичность и постоянная свобода выбора, заключенная в самой сути спонтанности, - это мой мир и моя стихия.

Тоскливо от подобной несовместимости, но с каждым разом все сильнее осознание, что мы идем разными тропинками, к разным целям и зачастую в разные стороны. Что ничего, кроме странной, болезненной привязанности, больше не держит и не связывает, и давно уже пора разойтись, сохранив друг о друге самые светлые воспоминания. И все бы ладно, если бы не было так тоскливо и уныло внутри, и так не сводило желудок.

Я скучаю - сильно, почти невыносимо. Иногда хочется крикнуть: "Пожалуйста, услышь меня! Пожалуйста, ты же знаешь все, почему ты не хочешь или не можешь поверить? Почему ты не помнишь?", но все чаще это желание глохнет, забитое совсем другим чувством: все осталось в прошлом. Пришло время двигаться дальше.

Это тяжело - отпустить дорогого человека, и осилить этот шаг в одиночку мне не под силу, но в твоей власти помочь мне или остановить меня. Я буду цепляться за воспоминания из последних сил и сохраню все, что преобрела за это время и смиренно положила перед тобой. Если тебе нужно что-нибудь из этого - возьми и используй по назначению, не думая о мере и времени. Но если ты уйдешь, ни к чему не прикоснувшись, я не сделаю ни единого движения, чтобы задержать тебя. "Насильно мил не будешь", - да и не тянет совсем. Я хочу, чтобы ты сам принял решение, и взял на себя ответственность за него. Ты свободен сделать любой выбор, как и я свободна от своих привязанностей. Хотя меня изводит тоска, и темными, безлунными ночами сердце рвется на части.

...А иногда мне кажется, что все это - только иллюзии, навеянные очередной балладой из репертуара мрачной гости, которая раскачивается на подоконнике в такт своему пению. Пройдет наваждение - и все станет как прежде, свет снова засияет в конце тоннеля. Надежда - это последнее, что осталось у меня реального, и она греет мне руки.

Я говорю загадками, длинно, путанно, с неудавшейся претензией на оригинальность - все в лучших традициях Романтики. Но в тайной надежде, что те, до кого я хотела донести смысл, поймут меня без объяснений. Ради этого не закрою пост.