попробую выложить более-менее приличные стихи и тексты песенок.

Рассказ схимника
(на основе реальной истории жизни схимника, несколько лет назад скончавшегося в Псково-Печерском монастыре)

Урал. Поселок работяг,
прижатых крепко новой властью.
Но вот вдали кровавый стяг,—
а это несомненный знак
очередной на нас напасти.

С машин слезая не спеша,
идут к нам черные кожанки,
чтоб, коль жива еще душа,
ее удавкой пережав,
из горла прочь – и наизнанку.

Мобилизацию в войска
нам комиссары объявили—
в отряды страшные чека!
Два отказались смельчака…
и в миг по пуле получили.

И пыль тревожного пути
на лица юношей осела;
но то, что ждет нас впереди,
страшней догадок! Вот, гляди:
мы все уже покрылись серым.

Казармы, долгая муштра,
а по ночам—политучеба.
И я, забыв, кем был вчера,
колю штыком, кричу «ура»,
а в сердце мутно зреет злоба.

И вот рубеж и поворот,
что свяжет нас порукой кровной:
нам повелел «родной народ»
за скрытый хлеб пустить в расход
всю деревеньку поголовно!

—Товарищ комиссар, скажи,
за что—детей? за что—старуху?
—Язык поганый придержи!
Жалеешь этой контры жизнь?
Да мне труднее шлепнуть муху!

Вой баб и крики мужиков…
Простые русские ребята, —
мы дали залп поверх голов.
Но комиссар не тратил слов...
И каждый лег из нас десятый!

Вот так ковали подлецов,
Крутя в кровавой свистопляске!
Залили водкою бойцов,
чтоб не щадили и отцов,
и снова—чистка для острастки.

Менялось время; на покой
я наконец ушел открыто.
Но вот все чаще предо мной
вставали плотною стеной
ряды избитых и убитых!

Виденья водкой не прогнать;
в жару от ужаса и боли,
я с жизнью был готов порвать,
но звон однажды колокольный
напомнил детство мне и мать…

И в час, когда, готовый выть,
упал я на пороге храма,
блеснула будто света нить,
и ужас начал отходить,
и шевельнулась жизнь упрямо.

Потом по милости Христа
я встретил пастырей достойных,
и был прощен… С тех пор всегда
мне слезы — хлеб; и в этом дан
источник света и покоя.

Превыше чаяний, ношу
святые схимника одежды,
и перед Богом вам скажу:
пусть будет ужас, боль и жуть,—
вы не должны терять надежды!

Придет наш час: как феникс тот
из пепла Русь опять восстанет,
и святость снова процветет.
Один из вас не доживет,
другой—достигнет и застанет!