Свою историю Горн рассказывал несколько рассеянно глядя себе под ноги. И что-то горькое было в его взгляде. Одиночество, вот, что нас в некотором роде объединяло. Ну и любовь к мелодичному золотому перезвону, разумеется. Мы зашли уже глубоко в лес. Деревья здесь степенно перешептываясь друг с другом, почти полностью закрывали небосвод. Гном, порой сверяясь с картой вел свою карликовую лошадку по звериным тропам. Мы с Лютиком шли следом. Конь настороженно шевелил ушами.
Деревья расступились неожиданно. Мы вышли на опушку. Почти в самом центре ее возвышался старый толстый бук. С севера к нему подступали заросли крапивы и лопухов, зато с южной стороны корни сильно повылезали наружу, образуя подобие навеса. Тут же чернело старое кострище. Мы распрягли лошадей и сбросили поклажу. Гном объяснил мне, как найти родник и занялся костром. Я же, захватив фляги и котелок, вместе с лошадьми отправилась за водой. Родник оказался довольно широким ручьем. Лошадки фыркали от удовольствия, хлебая студеную воду. Ручей был мне по колено и я с наслаждением несколько раз перешла от одного берега к другому. Когда мы вернулись, огонь весело трещал сучьями.
- Прекрасное место, - сообщила я свое мнение Горну. - если все привалы будут такими, как этот, то я с тобой хоть на край света.