Нет смысла отрицать: эта неделя была неудачной. Я начал пить миллер. Спонтанно смеялся над пустяками. Иногда я сплю под футоном. Я без конца чищу нитью зубы и мои десны болят, а во рту ощущается вкус крови. Вчера перед ужином с Вячеславом Смирновым и Алексеем Мартыновым в “Ю-Мэ” меня едва не поймали на почте на Покровке, где я пытался послать матери одной из убитых на прошлой неделе девушек нечто, похожее на засохшее, побуревшее сердце. А Лене я успешно отправил по почте из офиса маленькую коробочку с мухами и запиской, напечатанной Машей, в которой говорилось, что я больше никогда не желаю видеть ее лица и что ей следует сесть, блядь, на ебаную диету (хотя на самом деле ей этого и не надо). Но я также сделал кое‑что еще, чтобы отметить праздник, и обыватель нашел бы это приятным: вещи, которые я купил для Лены (и сегодня утром их доставили ей на квартиру): хлопчатобумажные салфетки Castellini из ТД, кресло‑качалка от туда же, тафтовая скатерть из IKEA, старинный плетеный кошелек и старинная серебрянная вешалка от Macy's, белая сосновая этажерка из Conran's, и сотня белых роз. Офис. Строчки из песен Мадонны продолжают выскакивать у меня в голове, утомительно и знакомо напоминая о себе. Я смотрю в пустоту, мои глаза тусклы, пока я пытаюсь забыть о дне, маячащем передо мной, но потом в песни Мадонны вторгается фраза, наполняющая меня безымянным ужасом, – хутор на отшибе , она постоянно возвращается ко мне, снова и снова. Человек, которого я избегал весь год, пустозвон из НЛК , звонит вновь этим утром и все кончается тем, что я перезваниваю ему и договариваюсь о встрече. У Макса Крылова какая‑то факсомания и он не отвечает на мои звонки, предпочитая общаться через факс. Утренняя МН написала, что политический обозреватель одной из центральных газет найден сегодня мёртвым в электричке; по городу разгуливает маньяк, отравляющий литровые бутылки Боржоми, семнадцать человек погибли; слухи о зомби, детей отравили коктейлями, общественный настрой, участившиеся случайности, бездонная пропасть непонимания. Для полноты картины снова появляется Михаил Кузнецов, или, по крайней мере, мне так кажется. Пока я сижу за своим столом, одновременно зачеркивая минувшие дни в календаре и читая новый бестселлер об офисном менеджменте под названием “Почему Имеет Смысл Быть Кретином” , звонит Маша, объявляет, что меня хочет видеть Кузнецов, и я с испугом отвечаю: “Превед”.