Графика русского языка до и после Кирилла
(к вопросу о происхождении буквенного письма).

Так называется работа профессора Казанского университета, лингвиста, языковеда Е. Ф. Кирова.
Позволю себе привести несколько цитат из его научного труда. В силу того, что меня всегда интересовало происхождение русских слов и букв, а также происхождение графических форм букв, работа Е.Ф.Кировала привлекла моё внимание.

"Вопрос о происхождении графики будоражит умы ученых и любознательных людей с того момента, когда на язык как таковой было обращено внимание, т. е. его стали осознавать и замечать, а потом и изучать как отдельное явление. Однако эта проблема оказалась наиболее трудной для разрешения, если иметь в виду происхождение буквы как таковой (происхождение пиктограммы или иероглифа как рисунка ситуации или предмета понятно само по себе). И трудность, с которой сталкивалось и сталкивается решение этой проблемы, будет в какой-то степени понятна, если мы учтем тот факт, что различие между такими феноменами языка, как буква и звук, очень трудно давалось не только простым грамотным людям, но и профессиональным лингвистам. Можно сказать, что вплоть до конца 19 века смешение звука и буквы было массовым явлением в ученых трудах языковедов, т. е. смешивалась первичная звуковая семиотическая система языка и его поздняя вторичная семиотическая система — письмо. Более того, колоссальное направление в лингвистике — сравнительно-исторический метод и лингвистика- построены на априорном допущении, что древняя буква точно передает звук. Можно предположить, что древнейшая протобуква (самая первая буква) действительно соответствовала звуку (хотя это совсем не обязательное условие), однако даже если это так, все-таки сразу же мы сталкиваемся с проблемами орфографии: система письма не обязательно должна быть транскрипцией даже в начальный период развития письменности, из чего следует, что слово звучащее и написанное могли не соответствовать друг другу уже в момент возникновения письменности. Так, например, в северосемитских языках, из двадцатидвухбуквенной азбуки которых позже произошли многие другие азбуки, гласные звуки просто не отражались на письме, однако в языке они были и в речи также звучали. Подобным алфавитом был и финикийский алфавит (древнейшая надпись датируется 11 веком до н. э.) — в этом алфавите было 22 буквы, передающие только согласные звуки (Потапов, с. 176).
И. А. Бодуэн де Куртенэ первым в мировой лингвистике провел отчетливую грань между буквой и звуком, а затем прибавил к этим чисто материальным лингвистическим объектам и ментальные соответствия: звуку соответствовала фонема, букве — графема. О различии между «произносительно-слуховой и писанно-зрительной» формой речевой деятельности Бодуэн писал в работе «Об отношении русского письма к русскому языку» (1963, т. II. С. 209–235). Но к одному различию и противопоставлению в теории Бодуэна дело не сводилось, он также аргументированно объяснил взаимосвязь между ними. Так, он пишет: «Действительная связь между письмом и языком может быть связью единственно психическою. При такой постановке вопроса как письмо и его элементы, так и язык и его элементы превращаются в психические величины, в психические ценности. А так как и преходящие звуки языка во всем их разнообразии, и остающиеся буквы мы должны представлять себе происходящими и существующими во внешнем мире, то, когда дело доходит до психических величин и психических ценностей, и буквы и звуки надо заменить их психическими источниками (точнее, эквивалентами. — Е. К.), т. е. представлениями звуков и букв, существующими и действующими постоянно и беспрерывно в индивидуальной человеческой психике» (Бодуэн, 963. С. 210).

Заметим, что несколько архаизированный язык И. А. Бодуэна де Куртенэ требует комментария. Сам по себе психический подход Бодуэна к элементам языка следует понимать в ментальном смысле, т. е. его термин «психическое» в современном метаязыке может соответствовать термину «ментальное», «образное». И в целом подход Бодуэна к языку может соответствовать когнитивной идеологии описания языка. В этом случае «психические ценности» означают не что иное, как образно-ментальные величины и ценности. Важнейшим термином в системе Бодуэна является «представление», — этот термин нельзя понимать иначе, как образ, т.е ментальная копия материального предмета в сознании. Так звук или буква, как артефакты материальные, отображаются в сознании, точнее, в его лингвистическом блоке в виде ментальных копий, образов, непрерывно и постоянно существующих в лингвистическом секторе сознания человека.

Итак, в приведенных выше словах в кратком виде изложена суть устройства механизма графической системы языка. И. А. Бодуэн де Куртенэ далее замечает: «Между психическими элементами языка, т. е. произносительно-слухового языкового мышления, и между психическими элементами письма, т. е. писанно-зрительного языкового мышления, нет никакой необходимой «естественной связи», а имеется только случайное сцепление, называемое ассоциацией» (Там же. С. 210–211). Другими словами, между формой буквы и самим звуком никакой естественной связи нет, эта связь произвольная, что превращает букву в произвольный знак звука (не-символ). И это так в какой-то степени в настоящее время, но это не могло быть так в момент возникновения письма.

Из положений, выдвинутых Бодуэном, следует, что графическая система соответствует как вторичная знаковая система фонетической (звуковой) системе языка и поэтому существуют две ассоциированных единицы — фонема (звукопредставление) и графема («буквопредставление», т. е. образ буквы), при этом графема — это чистый знак звука, т. е. не-символ.

В эволюции письма и языка можно выделить ряд этапов. Так, древнейший вариант письма — идеография возникла как самый первый и простейший вариант письма, основанного на непосредственном изображении предмета в иероглифической форме. Такая форма письма, как пишет Л. Р. Зиндер, «должна была сохраняться по крайней мере до того этапа развития языка, когда его звуковая сторона приобрела автономность. Естественно, что пока нерасчлененный звуковой комплекс был однозначно связан с соответствующим «смыслом», только передача этого «смысла» без учета его выражения в речи была целью первоначальной стадии развития письма. Заметим однако, что идеография как система графики, представляющая собой непосредственный рисунок предмета, не была обязательной стадией в эволюции всех языков индоевропейского ареала. До начала «осевого времени» у многих индоевропейцев просто не было никакой письменности, что не означает, что индоевропейцы не пользовались собственно рисунком для передачи информации. Иероглифическое письмо соответствовало такому типу языка, в котором слово не было и не могло быть производным, разложимым на морфемы, — такое слово вычленялось в речи как целокупная самостоятельная единица. К такому типу языков принадлежат китайский и др.Этим языкам характерна такая черта, как равенство слога слову, слова морфеме.Безусловно, иероглифическое письмо было прогрессивным для такого типа языка и превосходно справлялось с функцией коммуникации на этапе развития общества, не использующего абстрактную лексику и морфемное словообразование. Поразительным свойством такого письма является удивительная транстемпоральность, — речь идет о способности грамотного человека читать тексты тысячелетней давности как современные, поскольку те и другие написаны на принципиально одной графике. Однако по мере нарастания в подобных языках абстрактных слов типа «дружба», «отношение» и подобных, которые трудно «нарисовать», начался процесс преобразования иероглифического письма, когда во многих случаях иероглиф уже не является рисунком предмета, а обозначает слог или звукокомплекс, хотя до сих пор конкретные предметы в китайском, например, языке просто передаются «на письме» схематичным рисунком, — такими иероглифами являются знаки «человек», «дом» и многие другие. В ряде стран (прежде всего в Японии и в Китае) возникла ситуация графического двоевластия, когда используется иероглифика и латиница параллельно, при этом латиница чаще всего обслуживает язык коммерции и международной рекламы).
Качественный скачок в развитии системы письма произошел с появлением современной буквенной системы письма.

Основным является вопрос о механизме формирования буквы как языкового знака, поэтому обратим основное внимание на разгадку феномена буквы как таковой, т. е. попытаемся разгадать природу буквы в индоевропейских языках, оставив за пределами рассмотрения клинопись и иероглифику. Более того, сузим ареал рассмотрения только некоторыми дохристианскими и раннехристианскими азбуками, — и прежде всего греческими и славянскими буквами, а также грузинским и армянским письмом. Однако основной интерес после разгадки феномена происхождения буквы как таковой, будет лежать в плоскости проблемы происхождения кириллицы. Другими словами, нас будет интересовать славянская протобуква, которая легла в основу древнейшего славянского письма, а также вопрос о графике, которую создал Константин в 9 веке нашей эры. Как ни странно, но эти вопросы оказываются очень тесно взаимосвязанными.
Н. С. Трубецкой, В. А. Истрин, Т. В. Гамкрелидзе и другие исследователи поставили важнейшую научную проблему: имеется три азбуки, которые похожи друг на друга — это глаголица, еркатагир и асомтаврули (на самом деле похожих друг на друга азбук должно быть намного больше), но все они были очень далеки от решения этой проблемы.
Возникает вопрос: почему глаголица, еркатагир и асомтаврули похожи друг на друга, если встать на точку зрения, что о взаимовлиянии речи идти не может.

Влияние греческой азбуки в осевое время усиливалось вместе с распространением христианства, и греческая азбука воспринималась как один из его атрибутов. Суть деяния Кирилла и Мефодия сводится к тому, что они заменили существовавшую издревле у славян глаголицу новой азбукой, созданной на основе греческой азбуки и частично более древней глаголицы. Естественно, что эту новую азбуку, созданную Кириллом, потомки назвали кириллицей, она и вытеснила древнейшую дохристианскую глаголицу в последующие века развития и расширения православия на южно — и восточнославянских землях. У западных славян победу одержала римская латиница, также пришедшая на смену более древней глаголице, хотя использование глаголицы у южных славян было более длительным, даже до сих пор можно встретить ее использование в Боснии и Черногории в сакральных целях.

Итак, возникновение буквенного письма — это величайшая информационная революция в истории человечества. Мы осмелимся утверждать, что именно она сделала возможным возникновение христианства и его распространение как мировой религии. Эта революция создала новое осевое время и нового человека, многократно увеличившего объем передаваемой и накапливаемой информации. Фактически с этого момента начался век информации, и следующее великое открытие, ознаменовавшее второй этап информационной революции, — печатный станок- обозначило то, что Маршалл Маклюэн назвал гуттенберговой галактикой, в которой мы живем по сей день. В конце прошлого века свершился третий этап информационной революции, ознаменовавший возникновение глобального информационного интернет-сообщества. Так информационные подсистемы объединились в глобальную сеть, а информация превратилась в самый ценный товар.

Не вызывает сомнения, что начало современной информационной эпохи было положено открытием буквы, и наибольший интерес в этой связи вызывает сам механизм возникновения буквы. Решение проблемы происхождения буквы в значительной степени продвинулось, благодаря догадке В. И. Ролич, разгадавшей, как могла возникнуть первая буква (заметим в скобках, что автор данной статьи также самостоятельно догадался об этом и поделился своей догадкой с московскими коллегами, которые и обнаружили тезисы В. И. Ролич и позже познакомили с ними автора). Итак, в небольших одностраничных тезисах, озаглавленных «О психофизической сущности фонемы» и опубликованных в сборнике тезисов конференции в РУДН, В. И. Ролич пишет: «Анализируя буквы русской азбуки (особенно в начальном ее варианте), мы обнаружили в начертании всех букв изображение основного момента в их артикулировании. Подобная, но менее строгая картина в латинском алфавите. Мы думаем, что это явление объясняется непроизвольным (а может, и сознательным) проецированием психофизического образа фонемы при ее символическом изображении» (Ролич 1973. С. 73). Не совсем понятно, что понимает В. И. Ролич под термином «психофизический образ фонемы», однако мы склонны считать, что первая часть и контекст этого высказывания в целом может быть сведён к абсолютно истинному утверждению, что буква графически отображает некоторые черты артикуляции звука речи. Еще точнее: мы уверены, что протобуква возникла как рисунок, как своеобразный иероглиф, но не предмета или сценки из жизни, а артикуляции звука, артикуляционной фигуры, которая образуется из органов речи в момент произнесения звука (назовем эту вполне материальную, зримую артикуляционную конфигурацию артикулятетой звука, помня о том, что у нее есть и ментальная копия, которую назовем артикулятемой, исходя из общепринятого уже разделения единиц языка на этические и эмические).

Итак, для нас стало очевидным, что вновь возникшая древнейшая буква представляет собой не что иное, как схематичное графическое изображение артикуляции, т. е. соположения речевых органов при произнесении того или иного эвукотипа. И такое положение в определенной степени сохранилось по сей день, т. е. и сейчас в графическом облике буквы мы можем обнаружить схематический рисунок артикулятеты, т. е. конфигурации органов речи, необходимой, чтобы при продувании воздушной струи через эту артикулятету получился звук. Если мы обратимся к букве (о) в почти любой из европейских азбук, то достаточно одного взгляда в зеркало, чтобы убедиться, что эта буква точно рисует положение губ из положения анфас. Другими словами, эта буква схематически изображает округлое губное отверстие, которое изоморфно самой букве в ее графическом представлении. Не является исключением и греческая омега, которая также схематически обрисовывает округлое положение губ, которое хорошо заметно в положении анфас.

Из сказанного следует, что если в разных языках звук произносился примерно одинаково, то и рисунок артикуляционной фигуры в виде буквы должен получиться в разных алфавитах примерно одинаковым — именно в этом причина сходства букв самых разных азбук, включая глаголицу, асомтаврули и еркатагир. Важно подчеркнуть, что эти азбуки создавались самостоятельно, но результаты получились подобными, потому что использовался один и тот же принцип обрисовки органов речи при их схематическом изображении в виде буквы. Имя этому принципу — рисунок анфас, т. е. автор азбуки рисовал своеобразный иероглиф лица в проекции анфас, точнее части лица и видимых органов речи (губ, языка, носа). Греческая азбука построена, исходя из другого принципа — это рисунок в профиль, что было более перспективно, поскольку получающийся рисунок в виде буквы был более разнообразным и информативным.

Итак, становится ясным, что языки, имеющие приблизительно одинаковые звуки, могли совершенно изолированно друг от друга развить графику, в той иди иной мере одинаково изображающую артикуляционные фигуры (артикулятеты) звуков в виде букв. Так становится понятным — повторим еще раз — феномен полного или частичного совпадения букв в графиках разных языков, которые не имели или прервали родственные связи задолго до возникновения у них письменности. Поэтому феномен схожести между раннехристианскими письменностями «Еркатагир», «Асомтаврули» и «Глаголицей» в момент их зарождения объясняется очень просто — он обусловлен сходством артикуляционных фигур и их рисунков в виде букв в самых разных языках. В этом разгадка феномена схожести график разных языков, которая была неизбежна при общем принципе обрисовки артикуляции звуков, которые звучали более или менее подобно, что и вело к более или менее подобной схематизации в буквах геометрических моментов артикуляции.

Таким образом, каждый из трех вышеупомянутых алфавитов был создан на национальной почве и в момент возникновения не испытывал какого-либо влияния извне.
Первыми, кто утверждал, что у славян еще в дохристианский период было самобытное письмо — глаголица, были чешские ученые Лингардт и Антон (Anton,1789), которые считали, что глаголица возникла еще в 5–6 вв. у западных славян. Подобных взглядов придерживался П. Я. Черных (Черных, 1950 и др.), Н. А. Константинов, Е. М. Эпштейн и некоторые другие ученые. П. Я. Черных писал: «Можно говорить о непрерывной (с доисторических времен) письменной традиции на территории Древней Руси» (Черных 1950, с. 18). Мы также принимаем эту точку зрения, будучи глубоко убеждены в том, что глаголица возникла в дохристианское время не только у западных, но у всех славян, в том числе и у восточных, — в очень древнее время.

В середине 19 века чешский лингвист Й. Добровольский предположил, что Кирилл создал кириллицу, но позже его ученики переработали кириллицу в глаголицу, чтобы избежать преследования со стороны католического духовенства. Эту гипотезу развивали также И. И. Срезневский, А. И. Соболевский, Е. Ф. Карский.

В конце 19 века В. Ф. Миллер и П. В. Голубовский выдвинули гипотезу о том, что Константин и Мефодий создали в Моравии глаголицу, эту точку зрения поддержал болгарский академик Е. Георгиев (Георгиев 1952). В. А. Истрин, также сторонник этой гипотезы, в качестве аргумента приводит следующий: «Кириллица несомненно происходит из византийского уставного письма и легко могла развиться из него чисто эволюционным путем, путем графических видоизменений или лигатурных сочетаний византийских букв, а также путем заимствования двух-трех недостающих букв из еврейской азбуки. Глаголица же не может быть полностью выведена из какой-либо другой системы письма и больше всего походит на искусственно созданную систему» (Истрин, 1988. с. 78; в этой книге приведены и другие аргументы в пользу гипотезы о том, что Константин создал глаголицу: см. стр. 145–149). Эти бесспорно верные факты следует интерпретировать с точностью до наоборот: глаголица как уникальная, древняя и самобытная азбука самостоятельно развивалась из протоглаголического письма, сформировавшегося у древних славян в дохристианскую эпоху эволюционным путем. В работах И. А. Фигуровского мы находим описание протоглаголического алфавита, восстановленного на основе надписей на баклажках из Новочеркасского музея и на камнях и стенах Маяцкого городища на Дону. Кроме этого, имеется надпись, воспроизведенная арабским путешественником Ибн-аль-Недимом, а также надпись на глинянном сосуде 10 века (открыта В. А. Городцовым в 1897 г. в раскопе у с. Алексаново под Рязанью). Как пишет В. А. Истрин, близки по форме к алексановским надписям и знаки на горшках из бывшего Тверского музея, а также на медных бляхах из тверских курганов 11 века (Истрин 1988, с. 125). Б. А. Рыбаков считает, что некоторые из этих знаков подобны глаголическим буквам (Рыбаков 1940). К перечисленным примерам следует добавить и знаки, обнаруженные на свинцовых пломбах 10–14 веков на Западном Буге у села Дрогичина: на одной стороне такой пломбы видна кириллическая буква, на обратной — предположительно — протоглаголическая буква (Истрин 1988, с. 126).

Мнение о том, что у славян до Кирилла было письмо, подтверждено документально. Именно об этом писал Черноризец Храбр, говоря, что у славян было письмо в дохристианскую эпоху («черты и резы»). Кроме этого, сам Константин говорит об этом: «Я рад поехать туда, если только они имеют письмена для языка своего». Другими словами, он не согласился бы ехать в Моравию, если бы на этой земле не существовала письменность, которую можно было бы взять за основу для создания славянской азбуки. Кроме этого, еще до поездки в Моравию Константин уже читал и говорил на русском языке и был знаком с древнейшей русской азбукой, — весьма вероятно, что это была глаголица. Познакомился же он с русским письмом и языком, задержавшись почти на целый год в Херсонесе по дороге на знаменитый хазарский диспут с иудейскими и мусульманским проповедниками, о чем рассказано во всех без исключения списках «Жития Кирилла» (Гошев, 1962).

Рассмотрим подробнее, какие буквы глаголицы были устранены и какие при некоторой перелицовки и подгонки к греческому канону сохранились. Итак, Храбр говорить, что Кирилл создал «л. письмена и осемь», т. е. 30 и 8 = 38 букв. Из них 24 буквы восходят к греческому алфавиту (аз, веди, глаголь, добро, есть, земля, иже, и, како, люди, мыслете, наш, он, покой, рцы, слово, твердо, ферт, ха, омега, пси, кси, фита, ижица), при этом кси и пси не существовали ранее в глаголице.

Однако следует отметить, что из перечисленных выше 24 букв имеется в кириллице группа букв, внешне похожих как на буквы глаголицы, так и на греческие буквы, поэтому такие буквы, можно сказать, имеют двойную мотивацию внешней формы: это буквы добро и дельта, есть и эпсилон, люди и ламбда, мыслете и ми, рцы и ро (рцы — перевернутая ро), твердо и тау, ферт и фи, о и омега, о и о-микрон. Таким образом, из 38 букв кириллицы собственно и только греческими по происхождению можно признать 14 букв: аз, веди, глаголь, зело (из греческой дигаммы), иже, како, наш, покой, слово, ха, омега, — плюс к этому ижица, пси, кси, две последние из которых практически как буквы не употреблялись (ижица имела зачение (и) или (у) с умляутом и употреблялась противоречиво и непоследовательно).

Значительная часть кириллицы фактически заимствует буквы из древнейшей глаголицы, однако Константин подогнал эти буквы под общую стилистику греческой азбуки, убрав некоторую витиеватость. Тем не менее любому непосвященному в таинства графемики видно, что глаголические буквы цы, червь, ша, шта, ер, ерь, ю, просто перешли в кириллицу при минимальном внешнем изменении. Глаголические буквы юс-большой и юс- малый, а также эти же юсы йотированные при переходе в кириллицу были просто повернуты на 90 градусов и с «боку» поставлены «на ноги», — это было сделано Константином, чтобы придать им удобный для скорописи вид.

Что касается буквы ять, то следует признать, что она возникла при увеличении ера (Ь) и придании ему черты в верхней части. Очевидно, что эта буква была просто придумана Константином, который решил не использовать глаголический ять из-за его графической сложности (треугольник с внутренним разделением тремя чертами) — и сделал правильно, поскольку преследовалась и чисто технологическая цель — азбука, позволяющая писать быстро на скорописи, что было необходимо для скорейшего распространения христианских книг и православия на славянских землях. Этот гигантский ер (Ь) был использован Константином для еще одной придуманной им буквы, которая заменила глаголическую букву дервь и была похожа на кириллический ять, но у этого «испорченного ятя» не было снизу черты, — характерно, что этой букве нет соответствия ни в греческой азбуке, ни в глаголице, что приводит к выводу, что эту букву Константин придумал сам.

Таким образом, остаются диграфы, т. е. двойные буквы, образованные слиянием двух букв. К таковым в кириллице относится буква еры (ы), йотированные малый и большой юсы, а также буква я (йотированный аз), йотировааная (э). Все перечисленные диграфы были образованы из слияния соответствующих букв с десятеричным и.

Двойная буква оу (ук), обозначавшая звук (у) в кириллице, весьма вероятно, появилась как перелицовка глаголической буквы «ук», на которую она похожа, — заметим, что в греческой азбуке не было соответствующей буквы, а в глаголице была.

Таким образом, во второй половине IX века н. э. (в 863 году) Константин Философ усовершенствовал и приспособил ряд букв греческой азбуки для передачи славянских звуков, а также видоизменил ряд букв древнейшей глаголицы, таким образом создав альтернативное к глаголице письмо, и на славянских землях эти две азбуки некоторое время сосуществовали. Подчеркнем еще раз, что Константин не изобрел принципиально новую азбуку в строгом смысле этого слова, он взял за основу две уже существующие азбуки и синтезировал их, т. е. он синтезировал глаголицу и греческое письмо и получил азбуку, хорошо передающую славянские звуки. Другими словами, Константин только лишь усовершенствовал древнейшую глаголицу, изменив часть ее букв на греческий лад и введя часть греческих букв взамен глаголических, приспособив полученную азбуку для передачи славянских звуков. Это была азбука для миссионерских целей христианизации язычников, уже много веков пользовавшихся глаголицей. Был, однако, период, когда обе азбуки сосуществуют и обе используются для переписывания богослужебных книг, но близость кириллицы к греческим первоисточникам приводит к постепенному распространению кириллицы и вытеснению ею древнейшей глаголицы.

Доказательством этому служит надпись на камне церкви болгарского царя Симеона (около 893 г.), ритуальная часть которой сделана на глаголице как на более древней письменности, а надпись «церковь святого Иоанна делан(а) Паухом Христофулазом», как более современная, сделана на кириллице. Еще один аргумент в пользу существования до кириллицы другого славянского письма приводит В. А. Истрин. Так, он пишет: «О существовании у славян протокирилловского письма свидетельствует и тот чрезвычайно малый срок, который понадобился Константину, согласно его «Житию», для разработки упорядоченной славянской азбуки. Такой короткий срок был возможен лишь при условии, что у Кирилла имелись какие-то исходные материалы» (Истрин, 1988. С. 105). Таким докирилловским славянским письмом была глаголица, что представляется нам более чем вероятным, и еще одним доказательством этому являются так называемые палимпсесты, т. е. кириллические написания по смытому глаголическому тексту (понятно, какой текст является более древним)".





Немного сложновато для восприятия, но если вчитаться, очень интересно!