По идее это романтика)

Уже вечерело. Джэ поежился от внезапно подувшего ветра и покосился на Фрэнка, как обычно, витавшего в облаках. Прогулка затягивалась. Становилось напряженным молчание – так, по крайней мере, казалось Джэрарду. И зачем было вылезать в такую жуткую погоду?
С каждой минутой становилось все холоднее. Неистовый ветер скреб своими ледяными когтями по костям, и даже теплые куртки и свитера не могли уберечь от жуткого холода. Под ногами – грязный неровный лед. Серо. Темно. Хмуро.
Но одна самая первая из причин держала на улице Джэ. Это Фрэнк. Сейчас он рядом, он смотрит в небо в надежде увидеть звезды… Эх, мечтатель… Романтик… Он шагает рядом, он смотрит иногда на него…
Джэ усмехнулся.
Домой его тащить было бесполезно: он сгребал холодильник в один большой бутерброд, хватал Джэрарда и тащил к телевизору. Он усаживал Вэя рядом с собой, пичкал бутербродом, весело комментируя какую-нибудь передачу, пока не засыпал. Рассказать ему что-то или что-то услышать от него не представлялось возможным. Для этого его бы пришлось очень долго тормошить… (вообщем Фрэнк непроходимо глуп)
Вот и сейчас они битых три часа шляются по темным улицам, изредка перекидываясь короткими фразами. Рассматривая глупые звезды над головой…
Но Джэ вновь и вновь смотрел на Фрэнка. Вновь разглядывал его профиль, следил как медленно тают снежинки, касаясь его открытого лица. Что-то тянуло… Что?
Джэ внимательно пригляделся, прислушался к своим ощущениям, ведь что-то точно было не так…
…зимние ботинки на ногах, темные джинсы, впрочем, как всегда, теплая дутая куртка и красный шарф, обмотанный вокруг горла, обмотанный так, что скрывает часть лица… Точно! Шарф скрывал губы Фрэнка, полные, аккуратно вычерченные, всегда искренне и дружелюбно улыбающиеся, такие притягательные, такие соблазнительные…
Сознание тут же перенеслось в воспоминания…
Туда, где губы Фрэнка были доступны, где были чуть припухшими от жадных неистовых поцелуев, слегка приоткрытые, ожидавшие ласки, любви… Которые, неуверенно касались его распаленной кожи, причиняя сладкую боль, которые с легким трепетом исследовали его грудь, припадая к затвердевшим соскам…
Джэ облизнул пересохшие губы и потянулся кФрэнку, желая стянуть шарф ниже. Но тот увернулся и замотал головой:
- Нет, Джэ. Холодно очень.
- Да ладно, - улыбнулся Джэ одной из своих очаровательных улыбок, - неужели так холодно?
- Аха, зуб на зуб не попадает…
- Неужели, что-то изменится, если я стяну шарф?
- Изменится. Я окоченею и умру, - в карих глазах промелькнули веселые озорные искорки, которые, увы, быстро исчезли.
Навязчивая идея не давала Джэ покоя. «Во что бы то ни стало я должен добраться до этих губ!» - твердил он себе, ища какой-нибудь выход…
«Всего лишь увидеть… И больше ничего…»
И Джэ придумал… Идей было несколько, но решено было начать с менее безобидной…
Маленькая продуктовая палатка. Прилавок со сладостями… Вот они, такие популярные и так любимые Фрэнком конфетки…
Не задумываясь, Джэ купил целых полкило. И тут же ощутил, как сверток в его руках буравится горящими жадными глазами.
- Ты чего? – удивился Фрэнк.
- Да так, - как можно беспечнее произнес Джэ, - сладенького захотелось…
Он медленно, очень аккуратно разворачивал конфетку из блестящей обертки, вертел в руках крохотный темно-красный кусочек, отливающий рубиновой сладостью, который, наконец, положил в рот, сладко причмокивая. Фрэнк следил за каждым действием Джэ, голодным, полным невыносимой муки и страдания взглядом, нервно переминаясь с ноги на ногу. Из вязанных пор вырывалось его горячее дыхание…
…то самое дыхание, которое обжигало грудь и шею, которое, смешиваясь с шепотом, стоном, криком - ласкало его слух, которое оседало приятной остывшей влагой на его плече, то самое, сбившееся, касавшееся его паха…
- М-м…кстати, хочешь? Они сегодня особенно вкусные, - Джэ попытался изобразить на своем лице необыкновенную радость и удовольствие, стараясь завлечь Фрэнка.
Рука друга уже вынырнула из перчатки, уже потянулась к красной полоске шарфа, готовая обнажить столь желанные Джэрардом губы, как вдруг вернулась назад в свое теплое убежище. Фрэнк поежился от внезапно налетевшего ветра, грустно вздохнул, но от конфет отказался.
- Солнышко, ты случаем не болен? – Удивлению Джэ не было предела, - Я вот не представлял себе силы, которая могла бы тебя заставить отказаться от конфет…
- Эта сила – я. Потерплю до дома.
«Да он издевается надо мной! – бушевал Джэ, - он словно догадывается о моих мыслях!! Ну неужели я прошу чего-то сверхъестественного?»
А Фрэнк вновь обводил грустными глазами звезды, думая о чем-то своем…
«Ну, ладно…» - пробурчал про себя Джэ.
Рука легко скользнула по капоту машины, собирая в ладонь белый, свежевыпавший снег… Примяв его, Джэ запустил снежок в спину замечтавшегося малыша.
- Хей, Джэ, ты чего? – удивился повернувшийся Фрэнк, едва успев уклониться от следующего снежка.
- Это война, сер! Защищайтесь! – Весело крикнул Джэ, отбегая в сторону…
Война была самой настоящей. Снежки летели с разных сторон под озорной смех двух парней. Ругались прохожие, ставшие случайными участниками этого буйства, смеялись проходящие дети…
Фрэнк укрылся за стволом дерева, пропуская бесконечную череду белых снарядов. По траектории летящих снежков, он пытался определить, где же находится Джэ…
Неожиданно, что-то опутало его ногу и потянуло в сторону… Не удержав равновесия, он рухнул на землю, в мягкий пушистый снег… Серая тень скользнула по лицу и, открыв глаза, Фрэнк увидел Джэ.
- Сдаешься?
- Никогда!!
Фрэнк легко перевернулся, подмяв под себя Джэ.
- Признай свое поражение, Джэ…
- И не подумаю! Я еще не проиграл…
Они вертелись в снегу, поднимая вверх столпы белой пыли. Сдаваться никто не хотел… Но самым удивительным было то, что шарф Фрэнка не сполз и не обнажил его губ…
Джэ, ловко поднырнув под рукой Фрэнка, повалил его на землю, прижав своим весом. Они были очень близко. Джэ без труда ощущал сбившееся дыхание друга, оседавшее на его щеках…
- Пошли ко мне? – Неровное дыхание разрывало предложение на отдельные слова…
Сопротивляться напору горячих темных глаз Фрэнк не умел никогда. Он таял под ними, полностью подчиняясь их воле, забывая обо всем…
- Пойдем… - тихо ответил он, пытаясь прочитать в двух карих безднах, что же его ожидает.
Улицы, улицы, улицы…черные проулки, горячая ладонь Джэ в его руке… Лифт, нет лестница, так будет быстрее… Дверь, коридор…
Джэ повернулся к Фрэнку лицом, наблюдая за тем, как на длинных темных ресницах медленно тают узорчатые снежинки… Джэ медленно скинул свою куртку на пол, не отрывая голодного, пронзительного взгляда от лица малыша. Тонкие пальцы, чуть подрагивая, развязали узел шарфа и, не спеша, снял его с шеи…
- Наконец-то… - еле слышно прошептал он, обводя большим пальцем контур красных, чуть влажных губ.
Придерживая и чуть приподнимая подбородок Фрэнка, Джэ прижался губами к его губам, с невероятной желанием, обожанием и радостью, чтобы просто почувствовать их тепло, их мягкость и упругость. Затем поцеловал, мягко, аккуратно, будто благодаря. Но голод разжигал огонь, который разъедал плоть, требуя большего…
Из нежного поцелуй перерос в страстный, настойчивый, неистовый… Джэкусал, потягивал пухлые губы, врывался языком в рот, желая всего и сразу. Одна его рука утопала в густых мягких волосах, другая крепко держала подбородок.
- Идем, - неожиданно отстранился Джэ, борясь со сбившимся дыханием.
Очень быстро они очутились в спальне. Фрэнк потянулся за поцелуем, он хотел продолжения, не менее страстного, чем было в коридоре. Но Джэ, грубо толкнул его в грудь, опрокидывая на кровать, опускаясь на мягкое ложе следом… В руке его по-прежнему был зажат красный шарф.
Опускаясь над Фрэнком, одним языком лаская его губы, он поднял безвольные руки друга вверх, обматывая их красной тканью.
- Джэ… - тяжело выдохнул малыш, возбуждение уже душило его, - зачем это?
- Скоро узнаешь… - отозвался Джэ, мягко целуя друга в висок.
Красный шарф, плотно обхватив запястья Фрэнка, приковал их к спинке кровати, не оставляя никакой возможности сопротивляться или защищаться…
Губы и язык Джэ скользили по лбу Фрэнка, исследуя маленькие складочки, слизывая горьковатый соленый пот, надолго припадали к виску, ощущая как напряженно бьется тоненькая жилка, несущая жизнь…
ДЖэприкусывал тоненькую кожицу на шее Фрэнка, заставляя того вскрикивать и стонать…
Грубыми засосами он отмечал самые нежные, самые сладкие места на теле малыша. Горячими, влажными пальцами пробегал по широкой груди, оставляя за собой красные следы, которые неприятно жгли.
Фрэнк хрипло стонал, утопая в страстно-грубых ласках Джэ. Он закрывал, а иной раз крепко зажмуривал глаза, чтобы бороться с едкой болью…Но Джэ это нравилось, а значит нравилось и ему…
Каждый миллиметр кожи, каждая тоненькая складочка была замечена проворными горячими губами…
Джэ прикусывал соски, достаточно жестко, достаточно грубо, чтобы заставлять малыша кричать, прося о пощаде… Но эти крики обращались лишь в волны возбуждения, сильными порывами захлестывающими сознание Джэрарда.
он вновь и вновь возвращался к приоткрытым, уже искусанным в кровь губам друга, то нежно, лаская их, то вновь грубо прикусывая, тиская, комкая… Он обводил их языком, прикусывал и потягивал, то верхнюю, то нижнюю, все еще не в состоянии ими насытится…
Фрэнк был его и не чей больше! (называеца послали на хуй его жену =() Эти губы принадлежат только ему, только его они могут ласкать, эти вздохи, эти стоны и крики – только его!!
Незаметно исчезли последние элементы одежды…
Джэ зубами прикусывал кожу на животе, дожидаясь болезненного шипения Фрэнка, но затем легкими круговыми, едва уловимыми движениями пальцев разгонял боль по телу, которая, доходя до каждой клеточки, превращалась лишь в пламенное желание…
У Фрэнка уже давно стоял, но Джэ не спешил помочь другу… за что-то он сегодня наказывал его… Неимоверно жестоко, беспощадно казнил…
Легкими движениями пальцев или ладони, он касался возбужденной плоти, дожидаясь того, чтобы Фрэнк выгибался ему навстречу, просил, уже не слыша, не помня себя… В сизом омуте боли и вожделения, в объятиях пламенных карих глаз, забыв обо всем остальном мире, он мечтал лишь об одном…
Теплый язык, чуть прикасаясь, слизывал смазку, обжигал неровным сбившимся дыханием – и больше ничего…
- Джэ, - хрипло шептал Фрэнк, - пожалуйста… А-а… нежнее, Джэ… Хватит… Нет-нет, не останавливайся… прости…
Припухшие губы и язык пробегали по бедрам малыша, по их внутренней, уже влажной стороне. Те были сильно исцарапаны, и влага, попадавшая на порезы, заставляла их сильно щипать, отвлекая от призрачных ласк друга.
«Чертов кот Рэя!» – ругался про себя Фрэнк, вспоминая, как дикое животное, скакало у него на коленях. Ну, а чтобы прогнать кота, надо было сначала убить его…
- Джэ, я больше не могу! – Закричал Фрэнк, неестественно сильно выгибаясь.
Довольная ухмылка на красных губах и странно нежный поцелуй в губы…
Из-за резких, нервных толчков напрочь исчезло дыхание, кровь африканскими тамтамами била в висках, заглушая совершенно все… комната медленно поблекла и растворилась в горящем, чуть подрагивающем от жара воздухе…Отсветы фонарей, словно чьи-то живые хищно-желтые глаза смотрели за двумя влюбленными со стены.Тело принимало лавины захлестывающего возбуждения, ища выхода в крике, разбивавшемся на сотни невнятных хрипов…
Фрэнк, не выдержав, кончил другу на живот… Но Джэ, еще продолжал движения, еще искал свое наслаждение, утопая в аромате разгоряченного тела, упиваясь сладкими криками, временами прикусывая плечо друга…
Фрэнк шептал слова любви, слушая болезненные стоны кончившего, медленно, обессилено оседавшего на него Джэ.
Джэцеловал его шею, проводил руками по твердой, беспокойно поднимающейся груди, благодаря…
Спустившись вниз, он провел горячим языком по бедрам, собирая оставшееся на них солоноватое семя, проводя мягкими губами по члену и вновь возвращаясь к желанным губам, которые теперь сами благодарно целовали его…
Засыпая в теплых объятияхФрэнка (романитика), под странную музыку эйфории, Джэ, сквозь неплотную пленку тумана видел, как красные, губы тихо шептали ему: «Я тебя люблю…»