Тонкие ухоженые пальцы, едва касаясь кожи, скользили от шеи вдоль груди, вниз, к животу, а от него – по бедру и обратно…
Фрэнк был наг перед Ним. Еще совсем недавно, трясущимися влажными руками он срывал рвущуюся от нетерпеливых движений одежду, чтобы скорее почувствовать каждой клеточкой тела Его взгляд. (пЛачьте товарисЧи)
Фрэнки мелко вздрагивал, крепко жмурился, чтобы сдержать тяжелые скорбные стоны, что приносили ему даже такие невинные ласки. (ласки Джэ имелось ввиду…..уууууу Джэ пХаХой МальЧик)
- Тебе не хорошо? – тихий вкрадчивый голос Джэрарда, коснулся воспаленного сознания малыша. (Фрэк = малыш…….ну потому что маленький самый)
- Нет, нет! Не останавливайся, прошу тебя! – Фрэнк почти кричал, сам того не замечая. Воздуха не хватало, его грудь вздымалась часто и тяжело; пересохшие приоткрытые губы жадно ловили воздух, что выдыхал Он.
Небольшую комнату, где не было почти ничего, кроме огромной кровати, тумбочки, да кресла заливал яркий, совсем не интимный свет. Он будто старался своей резкостью открыть людям глаза, заставить выдавить хоть одну искреннюю слезинку, которая теперь так дорого стоила. Свет разрушал все то немногое, что так тщетно, множество дней подряд воздвигал фРэнки… (плаЧьте тОвартсчИ Фрэнка наглым образом используют)
ДЖэ усмехнулся. Как-то «никак»… губы лишь скривились, не неся ничего, ни сарказма, ни грусти, ни боли… Джэ двумя пальцами очертил линию лица Фрэнка.
«Держаться нету больше сил…» - крикнуло что-то внутри Фрэнка. Он схватил руку Джэ и стал целовать часто-часто, крепко прижимая пальцы к губам. Поцелуи были неистовыми, полными мольбы и обожания… Фрэнк не открывал глаз, боясь увидеть недовольство. Малыш не отпускал из своих рук его ладонь, боясь потерять навсегда.
Но Джэ все равно выдернул свою руку и брезгливо махнул ею, будто та была в чем-то испачкана. (вах товарисчИ…плачЬте…..грустно же)
Фрэнк не придал этому жесту значения. Он, забыв всякую осторожность, бросился на Джэрарда, опрокидывая его на кровать. Горячие, влажные, испуганные, нетерпеливые поцелуи покрывали шею и грудь Джэ…
Но Сила Реальности всегда была злее Силы Любви…
Джэбез труда скинул с себя Фрэнка, ударив того тыльной стороной ладони наотмашь… Подобное всегда отрезвляло Фрэнка. Тысячи и тысячи раз.Фрэнк спрятал зардевшееся от стыда и негодования лицо, залитые слезами глаза…
Дети любви, мы уснем в твоих мягких лапах…
Дети любви, нас погубит твой мятный запах…
Джэрард лениво смотрел в окно.
- Джэ, за что?!
- Ты про пощечину? – ответил он чуть погодя, потому что закуривал сигарету.
- Нет. Про все. За что ты мучишь меня? Для чего все это?
- Я мучу? – тонкая черная бровь вопросительно приподнялась, - хорошо. Больше не буду.
- НЕТ! – вскрикнул Фрэнк, метнувшись было к Джэрарду, но вовремя остановился. Тот никак не реагировал. Лежал на покрытой шелком большой кровати, пуская сизые облачка дыма в потолок. – Нет, не прекращай этого…
Серая неясная фигура лениво летала под потолком, мутным взором окидывала происходящее внизу… Ей было все равно. Так и Ему. Тонкий холодный ветерок шевельнул тюль, коснулся холодных тел…
- Тогда чего же ты хочешь?
- Тебя.
- А помимо, - после короткой усмешки, все так же равнодушно.
- Понять тебя хочу. Для чего все это? Эти ласки, которыми ты каждый раз казнишь меня?
- Я так люблю.
- Не… неправда, - голос Фрэнки дрогнул.
Колючий недовольный взгляд Джэ коснулся его лица.
- Тебе откуда знать?
Фрэнк не знал, что ответить. Он лишь вновь тонул в холодных черных, как омут глазах друга, поглощенный без остатка их властью. Джэ вырвал из вазы цветок розы и аккуратно вложил в открытую ладонь Фрэнки.
- Ты ничего не понимаешь в жизни, глупый… - тонкие длинные пальцы постепенно смыкались, заставляя светлую ладонь сжиматься в кулак. – Что ты испытал? Что ты видел? Начитался глупых книг…
Острые шипы вонзились в тонкую кожу. Фрэнки вскликнул, но Джэ не позволял разжимать ладонь, сдавливая ее все больше и больше. Алые слезы, спиралью спускаясь по темно-зеленому стволу цветка, дождем падали на светлый шелк…
- Вот она твоя любовь! Чувствуешь?! Ну? - Голос Джэрарда дрожал от негодования. Злое тяжелое дыхание обжигало неестественно бледные щеки Фрэнки.
- А вот, что она делает потом! – другая рука Джэ схватила нежный розовый венчик и скомкала его, растирая тонкие лепестки пальцами. – Вот. Это все, что остается после твоей любви!! – остатки цветка полетели Фрэнку в лицо…
- Нет, - едва слышно прошептал Фрэнк, - нет… Вот любовь! Едва ощутимым поцелуем он коснулся губ Джэ. – Вот любовь, вот … и вот…
Он целовал, целовал не останавливаясь, все резче и страстнее, зарываясь пальцами в шелк волос, утопая в аромате распаленного злостью тела…
Что есть Любовь? Есть ли она вообще? Прав ли Джэ? - всего этого Фрэнк не знал. Он знал только, что не может дышать, когда рядом нет Джэрада, что не может существовать, если он не увидит его темных бездонных глаз…
Существует холодный огонь? Возможно. Возможно именно им был Фрэнк. Он любил. Любил все так же страстно и горячо, но красные языки превратились в сине-голубые, холодные, но все еще обжигающие… Но зачем же надо было растирать меж пальцев любовь, Джэ?!
Все было так же. Все, как обычно… Фрэнк пел проникновенно (кричал, а также пускал проникновенно слюни), обжигал голодным страстным взглядом не только слушателей, но и Джэ. И тот, несомненно, чувствовал… Но как всегда оставался равнодушным…
В гримерке всегда непривычно тихо, особенно в первые минуты после окончания концерта. Все еще бьет в висках кровь в такт их собственной музыке, все еще подрагивают от напряжения мышцы… холодный пот щекочет шею…
Скрип двери заставил Фрэнка открыть глаза и тут же подняться со стула. Пришел Джэ. Он никогда раньше не приходил. Он оставлял иногда приоткрытой дверь, тем самым давая свое разрешение заглянуть к нему. Возможно, прикоснуться…
Беззвучная, полная невыносимых криков, немая сцена. Джэ сделал несколько шагов к Фрэнку и рухнул на колени. Все так же молча. Фрэнк вглядывался в черные, наполненные болью, и чуть блестящие от слез глаза. Они не врали. Они умоляли поверить, принять. Они обещали все. Полное повиновение. За один вздох. За один стон… за вечность любви… Такого выражения глаз Фрэнк никогда не замечал у Джэ. Лед растопился, превратившись в чистейшую нежность, тьма превратилась в скорбь и ласку… Но почему-то вдруг сильно заныли едва затянувшиеся раны на ладони, оставленные розовыми шипами…
Дети любви, мы уснем в твоих мягких лапах…
Дети любви, нас погубит твой мятный запах…