Некогда Тарантино «научил» действенному критерию заимствований – цитировать фильмы старые или малоизвестные (допустим азиатские), чтобы рядовой зритель не догадался о происхождении многочисленных разнородных частей, с виду единой и стильной, компиляции. Да, конечно, потом въедливые киноведы разоблачали маэстро в чрезмерном пользовании метода «цитаций», но его фильмы к тому моменту приобретали сакрализованный (непогрешимый) статус. «Сюрреалистичный» успех «бешеного пса» высвободил сознание молодых творцов, предоставив бескрайние просторы для рецепций и инспираций. Креативная невинность теряется, когда вместо «я люблю» появляется «во влюбленном состоянии великие обычно говорили так…». Поэтому даже самая оригинальная и нестандартная кинокартина сейчас элементарно разбивается на сотню клишированных идей, образов, мизансцен. Вероятно, необычность состоит именно в авторском слиянии этих готовых компонентов. При первом же просмотре «Района №9» сталкиваешься с целым скоплением «хвостов», смелых заимствований.

Возьмем «оригинальный» документалистский стиль картины, пришедший прямиком из короткометражки самого Бломкампа 2005 года. Это – не более чем тематическое (научно-фантастическое) отражение в меру известной арт-хаусной комедии С. Арау «День без мексиканца» (кстати, 2004 год!). Здесь присутствуют и стилизация видеоряда под телевизионную камеру, и интервьюирование очевидцев событий. Киноповествование, кстати, вращается вокруг странностей неконтролируемого исчезновения всех «латиносов» Лос-Анджелеса, при этом в рамках игрового сценария, повествующего о жизни нескольких конкретных семьях и последней оставшейся («Избранной»?! готовой примирить «цветных» с белым населением?) мексиканки LA (даже безумный ученый наличествует, способный решить проблему посредством дефицитного «материала»). Стоит помнить, что наррация в обеих картинах многопланова. Сначала затрагивается общая проблематика (перенаселенность и криминализация пришельцами Йоханнесбурга, либо «латиносами» города ангелов), разрешающаяся неким радикальным событием (депортация в лагерь, либо мистичное исчезновение), что сказывается на конкретных судьбах главных героев (заинтересованность государства либо корпорации в их персонах, поспособствующих развитию текущего положения вещей – получение инопланетных технологий, возвращение «мексиканцев»).

Если копаться в частностях, то в каждой сюжетной сценке опять же существует отдельный источник рецепции. Например, генетическая трансформация Викуса, обуславливающая изменение внешнего облика героя, просто впечатывается знакомыми образами из кроненберговской «Мухи»: тот же ужас перед распадом человеческого тела (выпадение ногтей и зубов, образование новых конечностей), резкая конфронтация с прежним окружением (вынужденное отшельничество, либо сотрудничество с «моллюском»), скрытая надежда преобладания человеческого генома над «чужим» логично оборачивается неудачей. Интересно, как сами пришельцы с щупальцами в балахонах из прототипа (Alive in Joburg 2005) вырождаются в «коммерциализованные» особи, напоминающие насекомоподобную версию расы турианцев из «Масс Эффект» (Mass Effect, мультиплатформенная RPG 2007-2008). Вообще в мелких деталях чувствуется геймерская осведомленность создателей (что тысячу раз естественно и понятно): инопланетное оружие, напоминающее массивные «анриловские пушки» (Unreal Tournament) и ему подобных шутеров; отдельные ракурсы в последней битве, отсылающие к «гирзоподобным» экшенам (Gears of War). В конце концов, в этом году тренд «мясное действо в африканских трущобах» уже воплотился в игровом хите «Resident Evil 5». Думается, что даже аниме не прошло мимо создателей – «мехо»- тематика поспособствовала сцене в финальном бою, а вот второй сезон сериала «Призрак в доспехах» («Ghost in the Shell: Stand Alone Complex 2nd GIG», 2004), повествующего о бытии нелегалов-беженцев в гетто техногенного будущего, мог повлиять и на общую сценарную канву. Этого достаточно, чтобы не рыться в очевидных связях с корпусом научно-фантастических блокбастеров.

А в принципе, получается, что первичную интересную находку о пришельцах-нелегалах продюссерская мощь Джексона «залатала» огромным количеством голливудских клише, поспособствовавших принятию фильма требовательной к развлечениям публикой.