ДЕТЯМ ДО 18 ЛЕТ, ОЗНАКОМЛЕННЫМ С ТВОРЧЕСТВОМ В.ПАНОВА, ЧИТАТЬ СТРОГО НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ.

Да и вообще детям такое не рекомендуется ыыы
На своё несчастье я ЭТО читала вчера в метро. Неадекватной мимикой и истерическим смехом привлекла к себе внимание всего вагона.

ФО, ты прочитай особенно внимательно!!! Во-первых, это про секс, а во-вторых, ты больше не будешь надо мной арать. Как выяснилось, есть люди ещё круче помешанные на ТГ...

Кукла колдуна (с)

– Почему вы меня сразу не убили? – еле слышно простонал Копыто. Его куцые мозги отказывались понимать происходящее.

– Видите ли, Копыто, – вновь улыбнулся Сантьяга. – Вам удалось меня удивить. Заставить испытать незнакомые до сих пор ощущения. Понимаете...

Копыто вздрогнул. Ощущения... ой, нет... хотя... навы олицетворяли собой Силу. Перед которой хотелось преклониться. Это было знакомо. Подчиниться более сильному... Выразить свое уважение. Загладить вину... О. Загладить вину. То, что надо. Комиссар злопамятен и не простит Красным Шапкам того, что они поставили его в неловкое положение. Мысли уйбуя после словосочетания «поставить в неловкое положение» почему-то приобрели ярко выраженную сексуальную окраску. Может, Сантьяга забудет об этой истории, если Копыто...



Сантьяга блаженствовал в ванне, когда зазвонил телефон. Нав поморщился. Вылезать не хотелось... но телефон звонил настойчиво, и все поднятое разговором с уйбуем настроение куда-то испарилось. Комиссар вылез из воды и, оставляя на мраморном полу лужицы, пошел искать возмутителя тишины.

– Слушаю. – К удивлению нава, в трубке послышался заикающийся голос десятника Красных Шапок. Пока Копыто говорил, брови нава ползли вверх. Наконец на том конце провода умолкли.

– Копыто, вы с ума сошли? Вы хотите компенсировать мне моральный ущерб, нанесенный вами? И в качестве оплаты предлагаете... себя???



Уйбуй переминался с ноги на ногу. Сантьяга выжидал, предоставив Копыто самому начать разговор. Тот решительно кинул на пол кожаную жилетку и уже взялся за штаны, когда нав его остановил, указав рукой на одну из дверей:

– Копыто, прежде чем мы обсудим цель вашего визита, будьте любезны пройти в ванную и... привести себя в порядок. – Комиссар выразительно указал глазами на грязные разводы на полу у ног уйбуя.



Копыто в полнейшем отупении взирал на бесчисленное количество баночек, флакончиков и бутылочек, уставлявших полки в этом футуристическом помещении. Уйбуй осторожно взял одну, издалека понюхал... и, обрадованно хрюкнув, вылил себе в горло. Заблагоухав любимым одеколоном нава, Копыто стал соображать куда лучше. Он даже смог сообразить, что вон та бутылочка – это шампунь. Уйбуй критически оглядел в зеркало свою лысую, как бильярдный шар, голову в красной бандане и, тяжело вздохнув, поставил шампунь на место.

Сантьяга, прислонившись к дверному косяку, с улыбкой следил за попыткой Копыто распознать в бледно-розовом ароматном брусочке мыло. В конце концов тот осторожно лизнул подозрительный предмет и сразу же выяснил его назначение.

– Копыто, вы всегда пробуете языком незнакомые вам предметы? – мурлыкнул нав, распуская пояс шелкового халата.

Результат превзошел все самые смелые ожидания Сантьяги. Копыто подпрыгнул, еще раз подтвердив догадки ученых, что в его ближайших родственниках были обезьяны. Мыло упало на пол. Неловким движением руки Копыто смахнул на пол вычурную стеклянную вазу с ярко-алой розой. Ваза разбилась, вода растеклась по полу. Сантьяга вздохнул. Копыто понурил голову и зачастил:

– Я не виноват! Я просто стоял, как ваза вдруг зашаталась, и...

– Копыто!.. – ласково произнес Санта, подходя поближе, дабы обнять несчастного уйбуя за плечи. Подвернувшееся под ноги мыло превратило его жест в более интимный. Копыто замер, разглядев, что комиссар Темного Двора стоит на коленях, упершись длинным носом как раз под выпирающий животик офигевшего десятника Красных Шапок. И вид у нава при этом на редкость растерянный.

– Копыто!!! – выдохнул Сантьяга, поднимаясь на ноги. Уйбуй инстинктивно вжал голову в плечи. Нав задыхался. Он открыл рот, набрал воздуха... и промолчал. На бледных скулах отчетливо проступили красные пятна.

– Копыто! – сделал вторую попытку нав. – Вы хоть раз в жизни мылись???

Поняв, что комиссар хочет услышать ответ, Копыто издал невнятное мычание, надеясь, что тот истолкует правильно. Не прошло.

– Мылся, – уйбуй опустил глаза на свой живот, на котором под слоем грязи едва просматривался пупок. – Когда я джип в озере утопил, мы с ребятами его вытаскивали, ну, заодно... и... помылись...

Воспоминания о том дне замелькали в иссушенной долгим отсутствием привычного топлива памяти...



– Ну ты, мля, пилот «Формулы-1»! – орал Иголка, прыгая на берегу с ружьем в руках. Копыто неторопливо огрызался, пытаясь придумать, что же делать. Крыша джипа сиротливо виднелась над водой метрах в пяти от берега. Наконец Контейнера послали нырнуть, чтобы привязать веревку к джипу, пока остальные сгрудились возле березки, росшей на границе воды и песка, и ухватились за другой конец.

Они успели дернуть два раза, когда джип, булькнув на прощание, сполз на середину озера...

Десятка дружно раскачала горе-водилу за ноги и за руки и зашвырнула примерно туда же, где изредка еще поднимались к поверхности пузырьки воздуха...



Вода подбиралась к носу, заливала уши, чьи-то руки скользили по телу... Что? Все еще не открывая глаз, Копыто рванулся.

– Ты, мля, чо, совсем, кого за жопу лапаешь, придурок? – заорал он. И тут же зажал себе рот ладонью.

– Я вас, Копыто, не лапаю. Я вас пытаюсь отмыть. Сами вы с этой задачей справиться не сумеете – должные навыки у вас отсутствуют. А раз уж я согласился принять вашу довольно-таки своеобразную оплату... – нав встряхнул десятника, как нашкодившего котенка. Уйбуй осторожно приоткрыл один глаз. Сантьяга быстро спрятал улыбку. – Копыто, мыться – это очень просто. Берете мыло, намыливаете мочалку... и трете себя. Понятно?

Уйбуй кивнул. Нав с сомнением покачал головой, но положил мочалку на край огромной ванны.



Десятник старательно выполнял полученные инструкции. Случайно подняв глаза, он обомлел. Комиссар с задумчивой улыбкой играл розой, проводя нераскрывшимся алым бутоном по своей груди, животу... уйбуй сглотнул. Углядев неподалеку бутылочку, очень похожую на ту, что так хорошо подействовала на мозги, Копыто схватил ее и опрокинул в пасть. Роза в руках Сантьяги дрогнула, оцарапав шипами нежную кожу, но он этого даже не заметил. Затаив дыхание, нав смотрел, как десятник, выпучив глаза, отплевывается пеной для бритья...



Сантьяга шел впереди, показывая Копыто дорогу. Тот уныло тащился сзади, поминутно наступая на длинный край полотенца, задевая стены, спотыкаясь... запнувшись о порог, уйбуй не удержался на ногах и схватился за халат шедшего впереди нава. Халат соскользнул с плеч, и обалдевший десятник восторженно прошептал, сидя на полу и разглядывая открывшееся ему зрелище:

– Ух ты...

Комиссар вежливо улыбнулся, возвращая халат на законное место. Уйбуй проводил его жадным взглядом.

– Э-э-э... а можно мне... ну это... выпить? Для храбрости?

Сантьяга устало указал Копыто на постель.

– Засыпайте, Копыто. Не думаю, что из вашей затеи что-нибудь выйдет. Но развлекли вы меня изрядно... пожалуй, я приму это за извинения.

Копыто обиженно засопел, но не посмел спорить с грозным навом.

– Спокойной ночи? – с надеждой спросил он. Теплая рука обняла его за плечи.

– Спокойной ночи, Копыто.



Копыто не спал. Он прислушивался к ровному дыханию нава и клял себя за свою неуклюжесть. Уйбуй осторожно вылез из-под тяжелой руки спящего комиссара и критически оглядел спальню. В деле поиска выпивки голова десятника Красных Шапок работала, как компьютер. Узрев бар, Копыто осторожно, стараясь не разбудить Сантьягу, зарылся в его недра. Две бутылки виски, выпитые за пару секунд, существенно улучшили мыслительную деятельность Копыто. Уйбуй на цыпочках подошел к кровати. Старательно припоминая все советы Мамаши Пилы, он нагнулся и поцеловал нава. Еще раз. Еще...

– Копыто? – прозвучал в темноте восхитительно неровный голос комиссара. Копыто ухмыльнулся.

– Да?

– Нет, ничего. Хотя... – нав заколебался. – Будьте любезны, налейте мне тоже чего-нибудь выпить. Того же, что и себе.

Копыто кивнул и помчался за бутылкой. Свинтив пробку, он без раздумий протянул емкость Сантьяге. Тот вскинул бровь, хотел что-то ответить... но только издал неопределенный звук и, прижавшись губами к горлышку, разом осушил треть бутылки. Копыто уважительно присвистнул. Нав отставил бутылку и требовательно потянулся к десятнику. Копыто сглотнул. Дальше в рекомендациях Мамаши Пилы было помять бабе сиськи... Уйбуй решил и дальше стараться приспособить полезные советы под ситуацию и (точно следуя инструкции) опрокинул Сантьягу на спину, кончиком языка пощекотав левый сосок нава.

– Копыто... – простонал тот, повергая уйбуя в трепет, близкий к священному, – почему, Спящий побери тебя и твоего родителя, ты до этого маялся дурью?

– Выпивки не было, – ляпнул самодовольный уйбуй, сияя, как медный пятак у дурака в руках.



Копыто изо всех сил старался приспособить свои умения и куцые знания о сексе к той ситуации, в которую он попал. Разумеется, ему безумно хотелось воспользоваться моментом и поиметь нава в самом прямом смысле. И даже не для того, чтобы хвастаться этим – уйбуй выпил достаточно, чтобы заработавшие мозги просчитали все варианты событий после такой неосторожности – и все эти варианты заканчивались его, Копыто, прикопанным трупом под березкой.

Но как бы поднялось его самоуважение после такого! Копыто засопел активнее, лаская податливое тело комиссара...



Сантьяга, в свою очередь, наслаждался происходящим. Это было... забавным опытом. Нав, проанализировав ситуацию, понял, что давно позабыл, что такое новые ощущения. А забавная обезьянка, старающаяся доставить ему удовольствие, уже не первый раз привносит в его жизнь забытое чувство новизны, смущения... ведь если уйбуй зайдет слишком далеко, Сантьяга всегда сможет его остановить, не правда ли?.. вот только еще немного попозже. Все под контролем. Он остановит Копыто. Прямо сейчас. Как только тот закончит теребить соски и покусывать их...



Копыто ухмыльнулся. Не выпуская из пальцев сосок нава, он губами проложил дорожку по животу, над линией черных волос помедлил и осторожно лизнул внутреннюю сторону бедра. Сантьяга тихо взвыл от разочарования, сгибая колено и с трудом удерживаясь, чтобы силой не заставить Копыто прекратить пытку. Уйбуй расплылся в улыбке. Он не мог поверить, что ему удалось хоть в чем-то перехитрить нава, который оставлял в дураках весь Тайный город! Копыто решил больше не медлить.



Сантьяга быстро вернулся к реальности, когда похрюкивающий от восторга Копыто плюхнулся на него сверху и активно стал пытаться совершить свое черное дело.

– Копыто! Вы... Ты... – Сантьяга безуспешно пытался подобрать слова. Копыто не стал отвлекаться на глупости вроде слабых протестов комиссара и наконец-то нашел удобное положение. Нав еще секунду боролся с собой... стремление к новым ощущениям победило. Он изогнулся, позволяя Копыто устроиться максимально комфортно, и сам начал медленно насаживать себя на член счастливого уйбуя.



Копыто притих. Лелея во время всего вечера мечту поиметь Сантьягу, он не надеялся, что у него в самом деле получится. Судорожный вздох нава заставил его вспомнить о том, что он не просто столбик для красоты, а полноценный (вроде бы) участник процесса... Луна заглядывала в окно, в ее свете лицо Сантьяги было прекрасным – закрытые глаза, дрожащие ресницы, бисеринки пота на лбу, закушенная губа... Копыто чувствовал себя маленьким и ненужным рядом с такой красотой.

– Что такое, Копыто? – негромко спросил Сантьяга, приподнявшись. Красная Шапка опустил глаза... покраснел и срочно вновь посмотрел в лицо наву.

– Понимаешь... ну... ты эта... такой красивый, в натуре...– от переизбытка эмоций Копыто даже не понял, что обратился к Сантьяге на «ты». – Понимаешь, мля.. ну.. эта... ты сейчас такой... ну такой.... не, обычно ты тоже как куко... э-э-э... в смысле, класс... ну сейчас!.. а я...

– Копыто!..– застонал нав, возводя глаза к потолку. «Нашел время, когда мучиться от комплекса неполноценности!» – Если ты не хочешь, чтобы красивому мне было плохо, не вздумай сейчас забиваться в уголок и предаваться скорби!

Подействовало. Руки уйбуя сами собой стали ласкать торс, а затем и ягодицы нава. Сантьяга выгнулся, и целовать его в шею стало невозможно. Уйбуй немного подумал. Действие виски еще не прошло, да и не пройдет вскоре... он потянулся к волосам комиссара. Достигнув цели, Копыто запустил свои пальцы в черные, как смоль, волосы и чуть требовательно приподнял голову нава. Так, чтоб было удобнее целовать его шею. Лизнув бледную кожу, десятник припал губами к основанию и провел влажную дорожку до ключицы.

Руки комиссара легли на плечи байкера, он шепнул что-то и приоткрыл глаза. Копыто еще активнее принялся целовать шею и грудь Сантьяги, лишь бы не встречаться с ним глазами. Комиссар не стал настаивать...



Утро пробилось сквозь неплотные шторы. Сантьяга испустил вздох. Он красиво полулежал на подушках и любовался солнечными лучами. За его спиной, уткнувшись физиономией в подушку и выставив на всеобщее обозрение так и не тронутый зад, храпел Копыто.

– Копыто! – негромко позвал комиссар. Храп оборвался.

– Че такое? Еще? – едва разлепив глазки, сонно прохрюкал уйбуй. Сантьяга поморщился.

– Вставайте, Копыто. Через полчаса мне нужно быть у Князя.

Десятник бочком сполз с кровати. Он шумно прошлепал в ванную и через пять минут был одет.

– А вы меня... не подвезете? До Южного Форта? – просительно затянул Копыто, заглядывая наву в глаза. Сантьяга выразительно фыркнул. Уйбуй сник.

– Копыто, я не настолько глуп, чтобы позволить вам вылезти из моей машины на глазах у всего Южного Форта, – снисходительно улыбнулся комиссар.

– А... я тогда... пойду?

– Идите, Копыто. – Нав отвернулся к окну, застегивая рубашку. Красная Шапка уже был в дверях, когда Сантьяга добавил: – Ваш номер телефона у меня есть. Я позвоню сам.


Ортега пребывал в задумчивости. Он заметил, что настроение Сантьяги в последнее время было неизменно прекрасным. И, как самый верный помощник комиссара, хотел найти этому логическое объяснение. Причины для этого были самые что ни на есть шкурные – в благодушном состоянии шеф будто летал на крыльях и не замечал Ортегу. Что давало тому шансы на полноценный отдых. И в один прекрасный день загадка если не решилась полностью, то, по крайней мере, наву удалось подобрать к ней ключик.



Цитадель, штаб-квартира
Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект
13 июля, среда, 10.34

Ортега постучал. Дверь легко приоткрылась, и помощник комиссара рискнул войти. Сантьяга стоял у окна и увлеченно беседовал по телефону.

– Да, Копыто. Конечно. Сегодня. Нет, я все еще не настолько глуп, чтобы подбирать тебя у человского бара... жду. – Комиссар положил трубку. Ортега тихо кашлянул и с изумлением увидел, что шеф... смутился? Дабы скрыть неловкость, Сантьяга суетливо шагнул вперед... чашка кофе, до этого спокойно стоявшая на краешке роскошного стола, прощально звякнула, разбиваясь на десятки осколочков. В кабинете воцарилась тишина. Ортега не верил своим глазам. Сантьяга? Неловко смахнул??

– Э-э-э-э... – прочистил горло Сантьяга. Ортега пришел ему на помощь.

– Вы хотели меня видеть?

– Да. Конечно... – Сантьяга хмыкнул и прошелся по кабинету. – Я хотел вас попросить... найдите мне среди людов кого-нибудь, сильно недовольного правлением Всеславы.

Нав обретал привычное спокойствие. Он остановился перед часами, вмонтированными в стену.

– «Ласвегасы» утверждают, что вскоре Зеленый Дом предпримет попытку упрочить свои позиции... – Комиссар надолго умолк. Ортега переступил с ноги на ногу.

– Простите, Ортега, я задумался. Идите.

Помощник нава поклонился и вышел. Сантьяга, все еще с выражением глубокой задумчивости на лице, отошел к окну... по дороге он вступил безупречно белым ботинком в лужицу кофе и не сдержал раздраженного шипения.



Кафе-бар «Флайти»
Метро «Сокол»,
ул. Панфилова, дом 12
13 июля, среда, 21.10

Ортега уютно устроился в своем любимом баре. Он заходил сюда каждый раз, когда хотел что-нибудь обдумать за рюмочкой кофе. Ежу понятно, что Красные Шапки, неловкость комиссара и его хорошее настроение как-то связаны. Ортеге казалось, он что-то упустил. Он вертел в уме утренний разговор с шефом, когда кто-то за стойкой произнес:

– Я не настолько глуп, моя дорогая!

«Вот оно!» – мысленно заорал от радости нав. Сантьяга, разговаривающий на «ты» с уйбуем Красных Шапок! Это могло быть только в одном случае... Ортега замотал головой, отказываясь верить. Нет. Этого не может быть. Чтобы комиссар... с Красной Шапкой... подвыпивший мозг Ортеги, тем не менее, услужливо подбрасывал ему картинки, как оно может быть. Нав застонал.

– Эй, тебе чо, плохо, мля? – послышался над головой несчастного нава участливый голос.

Не дожидаясь приглашения, Иголка плюхнулся за столик к Ортеге. После того, как Копыто «сдружился» с комиссаром, его десятка заметно осмелела.

Ортега поднял страдальческий взор. Иголка ухмыльнулся, дыхнув перегаром:

– Скучаешь?

Нав поперхнулся. Вскочил. Секунду помедлил, раздумывая – прибить коротышку или ну его нафиг? – встряхнул головой, отгоняя прочь кровожадные мысли, и подчеркнуто спокойно вышел.

– Вот так, мля, – растерянно почесал затылок Иголка. – Хочешь помочь придурку...



Загородный дом Сантьяги
14 июля, четверг, 23.08

– Расскажи, пожалуйста, как тебе в голову пришла идея сыграть на машину Захара? – спросил Сантьяга, потягиваясь у окна. Копыто сглотнул, жадно разглядывая фигуру черноволосого нава. Тот, проследив взгляд уйбуя, торопливо накинул на плечи халат. Коротышка разочарованно вздохнул.

– Э-э-э... понимаешь... мы с ребятами... – Копыто задумался, и комиссар услужливо подсказал:

– Мля...

– Мля, – согласился Копыто, – ну, мне было нечего поставить. А этот ублюдок Харций, маму его через колено да зонтиком, зонтиком, а потом монтировкой, монтировкой...

– Не увлекайся.

– Прости. Так вот, этот... э-э-э... конец утверждал, что с Повелителем вероятностей проиграть невозможно. Вот я и... эта... ну... рискнул, во.

– Понятно. Копыто, ты не... – Нава прервал телефонный звонок. – Слушаю, Ортега.

– Комиссар, я составил список недовольных. Если это срочно, я могу привезти его, когда и куда вам угодно.

– Хорошо, Ортега. Я у себя дома. Жду. – Сантьяга отложил телефон в сторону. – Копыто, сиди здесь. Сейчас приедет Ортега и... – в глазах комиссара вспыхнули лукавые искорки, – и научит тебя, как правильно довести меня до экстаза...

Раздался грохот: Копыто рухнул в обморок.



Загородный дом Сантьяги
14 июля, четверг, 23.26

Ворота были открыты, и Ортега припарковал свой «мерседес» рядом с «ягуаром» комиссара. Сонный нав вежливо постучал по входной двери. Не получив ответа, он тяжело вздохнул и, набравшись смелости, вошел.

Секунду спустя из глубины дома появился Сантьяга.

– Проходите, Ортега. Чай, кофе, коньяк? – осведомился комиссар, провожая позднего гостя в кабинет.

– Кофе, если не трудно. – Ортега раскрыл принесенную с собой папку и положил ее на стол. Кофе возник, как по волшебству. Сантьяга опустился в кресло и взял в руки список. Пока он вдумчиво читал сочинение своего помощника, усталый нав наслаждался великолепным кофе.

– Ортега, во сколько обошлась информация?

– Двенадцать тысяч... – помощник опустил глаза. Сантьяга покачал головой.

– Напомните мне завтра с утра отправить вас на стажировку к шасам. Вы разорите меня... – проговорил комиссар, возвращая документ Ортеге. Тот немедленно вскочил, готовый ехать куда угодно.

Сантьяга вежливо пропустил своего помощника вперед и пошел проводить. Они спустились по лестнице, прошли по длинному коридору и уже были в дверях, когда на верхней ступеньке той же лестницы показался основательно нетрезвый Копыто, одетый в подозрительно длинный ему бежевый шелковый халат. Ортега остолбенел.

– Ортега! – радостно завопил десятник Красных Шапок и попытался спуститься по лестнице. Сантьяга обреченно прикрыл глаза ладонью. Уйбуй запутался в длинном халате и, пересчитав носом все ступеньки, притормозил у ног изумленного Ортеги.

– Копыто!.. – Сантьяга вздернул уйбуя на ноги и критически осмотрел пострадавшую часть тела – нос стремительно опухал, менял свой цвет и превращался в своеобразный вариант баклажана.

– Прости... – Копыто шмыгнул носом и попытался его утереть. Сантьяга вздохнул и повернулся к Ортеге.

– Прошу меня простить, я сейчас несколько занят... Ортега? Вы меня слышите? – комиссар отпустил Копыто и встряхнул Ортегу за плечи.

– Да, комиссар. Я... наверное, пойду... – нав осторожненько высвободился из цепких сантьягиных рук и бочком прошмыгнул к входным дверям.

– Стойте.

Ортега притормозил. Сантьяга устало потер переносицу. То ли от усталости, то ли еще почему, но мысли рождались самые фантастичные. И... комиссар чуть улыбнулся, начинала складываться очередная интрига...

– Копыто, иди наверх. Нос не трогай. Насчет Ортеги я пошутил. Ортега... думаю, нам стоит поговорить. Чтобы ваше... э-э-э... удивление не отразилось на работе.



Разговор (или, вернее, монолог Сантьяги) затянулся на пару часов. Когда Ортега покинул гостеприимный дом комиссара, его уши были заостренными и горели. Едва нав подходил к этой теме логически, все было ясно – в конце концов, такого шута, как Красная Шапка, надо еще поискать... но какая-то часть мозга яростно сопротивлялась и громко орала лозунги, прочно вбитые при обучении – «Навы спят только с навами!», «Чистота расы превыше всего!» и прочие. Другая часть мозга настойчиво требовала отметить тот факт, что Сантьяга был сейчас вполне доволен жизнью и собой, а значит...

Ортега застонал, ощутив непреодолимое желание кого-нибудь порубить на кусочки. Самым правильным было бы остановиться и уничтожить какое-нибудь дерево, но Ортеге хотелось чего-то большего. Вдруг на обочине он углядел знакомый квадратный джип. Нав остановил машину. Воровато оглянувшись, он прокрался к джипу и выуженным из кармана стилетом продырявил все четыре шины. Ортега перевел дух. Ощущения были неземными. Но их было маловато. Ортега почесал в затылке. Посмотрел на стилет. На дверь джипа. И принялся за взлом... душа пела.



Измайловский вал, дом 2/1
Стрип-бар «Голодная кошка»
15 июля, пятница, 02.48

Иголка, сопя, вышел из бара. Здесь ему нравилось – нестандартное поведение персонала, стриптиз... но все имеет свойство заканчиваться. Особенно деньги. Коротышка почесал в затылке. Денег взять было неоткуда, а здесь, к сожалению, в кредит не наливали. Иголка тяжело вздохнул и поплелся к джипу, за который, в отсутствие Копыта, он отвечал.

Вместо того, чтобы плавно сорваться с места, джип с трудом проковылял пар метров. Иголка похолодел. Он выскочил наружу, чтобы убедиться в своей догадке... Все четыре колеса были спущены.

– ............................! – высказался Иголка, присев на корточки.

– Тебе помочь? – раздался смутно знакомый голос. Иголка поднял голову и засиял.

– Ортега! Тебя мне послал Спящий!

Ортега невозмутимо улыбнулся, копируя манеру Сантьяги.

– Понимаешь, у меня все четыре колеса спустило! Прокололи уроды какие-то! Поймал бы – убил нафиг! А мне, эта... домой надо.

– Возьми такси.

Лицо Иголки стало жалобным.

– Понимаешь... у меня... – шепотом, – денег нету.

Ортега расхохотался, неожиданно для самого себя. Какие мелочи... нава охватил приступ дружелюбия.

– Ладно. Тебя подвезти?

Иголка просиял.



Загородный дом Сантьяги
15 июля, пятница, 02.56

– Больно!!!

– Терпи!

– Ты же маг! Неужели ты не можешь прочитать заклинание?

– Это не входит в мои планы... я не собираюсь становиться посмешищем для всего Тайного – Города.

– Это как?

– Это когда комиссар Темного Двора, лучший боевой маг Нави, составляет новый аркан, дабы залечить помятый нос Красной Шапки!!

Ох, эти милые семейные разборки...



Где-то на шоссе
15 июля, пятница, 03.16

Ортега расслабился за рулем «мерседеса». Иголка рядом вертелся, стараясь не запачкать светлую кожу сидений.

– Тебя в Южный Форт? – негромко спросил нав. Байкер задумался.

– А куда ты еще можешь? – осторожно спросил он, смутно надеясь на халяву. Ортега фыркнул.

– Еще могу к себе домой. Куда я и ехал, пока не увидел тебя.

Иголка оробел. В словах нава ему послышался намек, который в меру пьяный коротышка истолковал вполне понятным образом. Если учитывать, конечно, что пронырливый Иголка прекрасно знал, где проводит свободное время их уйбуй.

– Э-э-э-э... – Красная Шапка замялся. Но дома у Ортеги... на миг ему почудилась бутылка великолепного виски... и на халяву. – Едем к тебе!

Ортега закашлялся. Он поглядел на маленького наглеца, который с решительным видом смотрел куда-то вдаль. Но отступать было поздно.



Загородный дом Сантьяги
15 июля, пятница, 06.02

Копыто допил виски из стакана Сантьяги и блаженно мурлыкнул. Нос его начал приходить в норму – Сантьяга воспользовался какой-то мазью из своих запасов. Правда, нав велел Копыту не употреблять спиртного восемь часов... но комиссар крепко спал, устав от разговора со своим помощником и починки пострадавшего носа. Спал, благополучно позабыв на столе стакан с виски. Копыто целых двадцать минут тренировал свою силу воли – видеть выпивку и не пить. На двадцать первой минуте сила воли выкинула белый флаг, и уйбуй жадно присосался к стакану.

Сантьяга пошевелился, и Копыто испуганно поставил стакан на место. Вовремя – комиссар открыл глаза. Пару минут он просто смотрел на Копыто, причем выражение лица у нава было весьма... озадаченным. Потом Сантьягу разобрал смех. Он пытался вернуть на лицо привычную маску благожелательности, но в шесть часов утра даже он был на это не способен.

– Что? – недовольно буркнул Копыто, смутно ожидая подвоха. Но ответа он не получил. Каждый раз, когда Сантьяга вновь видел рожу уйбуя, его губы сами собой расползались в улыбке. Наконец он просто взял десятника за плечо и поставил перед зеркалом. Уйбуй тихо пискнул и сполз на пол.

– Ой, мама...

Круглая небритая рожа Красной Шапки была того же изумительного оттенка, что и его бандана... в фиолетовую крапинку.



Квартира Ортеги
15 июля, пятница, 06.09

Иголка поковырял пальцем в носу. Вытащив козявку, он осторожно примерился, куда бы ее прилепить. К сожалению, как раз в этот момент Ортега вновь нарисовался в дверях, и Иголка срочно вытер руку о свое пузо. Ортега вздохнул. Пожалуй, данный мимоходом совет комиссара являлся весьма ценным...

Только одно – глаза Сантьяги подернулись мечтательной дымкой, – когда пускаешь Красную Шапку к себе домой, первым делом надо его помыть...

К несчастью для Иголки, комиссар не рассказывал в подробностях, как именно следует мыть Красных Шапок. И Ортега действовал так, как посчитал нужным.

Напустив полную ванну, он схватил Иголку за шиворот и быстро избавил от тяжелой армейской обуви и кожаных штанов. Красная Шапка было прикрылся ладошкой, но манящий призрак бутылки Red Label прогнал прочь любую стыдливость. Вторым движением Ортега вытряхнул коротышку из жилетки, постаравшись обставить все так, чтобы Иголка плюхнулся уже в воду. Так и получилось. К сожалению, нав не учел одного – вода, стремительно вытесненная из ванны тушкой Красной Шапки, плеснула прямо на брюки Ортеге, на которых тут же образовалось весьма двусмысленное пятно. Иголка заржал. Ортега позеленел.

В процессе помывки выяснилось: что татуировки Иголки были сделаны не черной краской, как он полагал последние пару лет, а зеленой, черной и красной. Что мыть Красную Шапку, когда ты одет в человский костюм, – жутко неудобно. Что даже при полном погружении дикарь занимает лишь треть объема ванны, и потому для удобства проще залезть в ту же емкость и...

В общем, Ортега сам не заметил, как расположился на коленях у Иголки. И, похоже, Иголка прекрасно разбирался в том, как заставить нава расслабиться. Помощник комиссара откинулся назад, желая пристроить голову на плечо Иголке... к сожалению, этому помешала разница в росте, и нав пребольно ударился затылком о бортик ванны.

– Может, продолжим в другом месте? – прошептал Ортега. Иголка невольно облизнулся.

– А там бар есть?



Цитадель, штаб-квартира
Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект
15 июля, пятница, 11.26

Сантьяга был удивлен. Обычно Ортега не опаздывал... или, по крайней мере, отвечал на телефонные звонки. Когда комиссар уже начал беспокоиться, дверь в его кабинет приоткрылась, и на пороге появился отчаянно зевающий помощник.

– Ортега! – Сантьяга шагнул ему навстречу и внимательно посмотрел в глаза. Глаза были сонные. – Что с вашим телефоном?

Ортега потупился.

– Утопил, – еле слышно ответил он.

– Где?

– В ванне... – Ортега покраснел, вспомнив, при каких обстоятельствах он его утопил.

Телефонная трель прозвучала громко и недовольно. Ортега ругнулся сквозь зубы. Он протянул руку, нашарил в кармане валявшихся рядом брюк сотовый и вытащил его, когда Иголка, ухмыльнувшись, использовал позу нава в своих целях. Ортега застонал и сжал пальцами край ванны, пытаясь удержать равновесие. Телефон выскользнул из рук и умолк, упокоившись в натекшей на пол луже.

– Ортега... что вы с ним делали? – Сантьяга по-своему истолковал порозовевшую мордочку своего ближайшего помощника. Тот покраснел еще больше.

– Понимаете, комиссар, вчера, когда я ехал домой... я встретил одного из десятки уйбуя Копыто... Иголку. Ну и... подвез его домой...

– К себе домой? – понимающе уточнил Сантьяга, окончательно смутив молодого нава. Тот виновато кивнул. Сантьяга вздохнул и осторожно приобнял своего помощника за плечи. Ортега не стал сопротивляться, слишком сонный, чтобы понять даже такой, достаточно прозрачный намек.

– Ортега... – прошептал комиссар в шею своему помощнику, – вам надо отдохнуть... у вас на редкость усталый вид. Позволите отвезти вас домой?

– К вам? – от теплого дыхания на своей шее Ортега начал засыпать.

Сантьяга поперхнулся. Он не ожидал от молодого нава такой прыти... к тому же, дома у Сантьяги спал Копыто.



Загородный дом Сантьяги
15 июля, пятница, 20.49

Копыто облизал пальцы. Мед у Сантьяги хранился в большой, но узкогорлой стеклянной банке, поэтому уйбуй пару раз оказывался в положении обезьяны, пойманной на калебас с рисом, – разжать руку жалко, а кулак не пролазит обратно сквозь горлышко. Мед Копыто любил. Поэтому, когда комиссар перед уходом велел ему полакомиться золотистым чудом природы, десятник был счастлив.

Увидев, во что Красная Шапка превратил себя, банку и новый диван с бархатной обивкой, нав только вздохнул. Зато рожа уйбуя стала возвращаться к нормальному цвету – фиолетовые крапинки померкли, став вишневыми, а общий красный тон перетек в салатовый.

– Пожалуй, проще было все-таки составить новый аркан, – задумчиво произнес Сантьяга, осторожно изучая диван. Садиться на него нав не рискнул. Копыто сыто рыгнул, вызвав этим еще один вздох комиссара.

– Да, тут эта... Иголка мне звонил... – Копыто смущенно поковырял пальцем в зубах, изучил вытащенное и запасливо припрятал в карман обрезанного по росту красного шелкового халата. – Он жаловался... говорит, Ортега проколол шины нашему джипу и сломал замок на водительской двери.

Сказав такую длинную фразу, Копыто едва смог отдышаться. Сантьяга недоверчиво приподнял бровь.

– Ортега? Копыто, ты уверен? – переспросил комиссар и потянулся за телефоном.



Цитадель, штаб-квартира
Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект
16 июля, пятница, 15.36

Ортега краснел и бледнел. Сантьяга мастерски умел отчитывать подчиненных, и именно этим он вдохновенно занимался вот уже – Ортега скосил глаза на часы, – третий час подряд.

– Ортега, вы позорите Темный Двор! Если Красные Шапки во всеуслышание обвинят в грабеже их машины помощника комиссара Темного Двора, мы с вами оба надолго станем излюбленными героями карикатур и анекдотов. Вам этого хочется? Я предпочитаю другой вид популярности.

– Ага, быть секс-идолом Красных Шапок, – пробормотал Ортега и прикусил язык. Поздно. Уши комиссара стремительно заострились.

– Ортега! Что вы... себе... позволяете?.. – последнее слово прозвучало весьма невнятно, так как Ортега от отчаяния выбрал единственный, как ему показалось, возможный способ выжить – прижав Сантьягу к стене, он, зажмурившись, начал его целовать.



Цитадель, штаб-квартира
Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект
16 июля, пятница, 18.12

– Мой. Мой... – шептал Сантьяга, проводя рукой по изгибу спины своего помощника. Они лежали на узком диванчике. Ортега уснул сразу же, но комиссар еще долго лежал, наслаждаясь результатами своей очередной интриги. Он с улыбкой признался самому себе, что во время этой интриги волновался куда больше, чем когда ему приходилось защищать Темный Двор. Может, потому, что эгоизм Князь тоже полностью передал своему аватару? Сантьяга поморщился. Ему было прекрасно известно, что некоторые его считали куклой Повелителя Нави. В каком-то смысле это было верно... Сантьяга отмахнулся от хмурых мыслей. Сейчас это было неважно.

– А как же Копыто? – раздался глухой голос Князя. Сантьяга повернул голову в сторону Повелителя, но даже не подумал прикрыться.

– Копыто утешится с Иголкой.

Князь покачал головой.

– Ты все просчитал. – Он развернулся к дверям. – Ты не кукла, Сантьяга, но не забывай, что и другие тоже не куклы... – Князь, едва слышно шелестя мантией, вышел. Сантьяга усмехнулся. Он коснулся губами бархатного плеча молодого нава и вновь прошептал:

– Мой...


Эпилог

Как же я понимаю всех тех, кто тебя люто ненавидит. За твой нрав, ум, расчетливость. За твои черные глаза и белые костюмы. Ведь ты – тот, кто, играя, ломает чужие судьбы. Всем кажется – во благо Дома. Они ненавидят тебя за это. Но не я. Для меня не секрет, что это все лишь твоя прихоть, навеянная скукой многотысячелетней жизни. Когда уже не осталось занятия, которого ты не пробовал, блюда, которого не отведал, тебе остается лишь искать куклу, с которой ты еще не играл...

Тоска сидит в углу несчастной серой крысой,
И листопадом с губ летит словесный сор.
Сгорают на полу обрывки глупых мыслей,
Мой мозг устал от дум – прощайте, мой сеньор.

О, как страстно я желаю уйти, не видеть тебя, не слушать твоих приказаний! Не стоять в твоем кабинете, рассказывая о ходе проведенной операции. Не смотреть со скрытой ненавистью в твои глаза, такие же черные, как и мои. Как хочется высказать тебе все, все, что накопилось за долгие годы, что мы существуем бок о бок, живем под сенью одного Дома, одной Семьи. Сказать – и уйти, уехать подальше от твоей усмешки, твоего жгущего взгляда. Слегка заинтересованного, но такого же холодного и острого, как обсидиановый кинжал, которым можно вырезать твое сердце.

Прощайте, мой сеньор, к моим смешным несчастьям
Вы глухи до сих пор – ну, так тому и быть.
Я покидаю двор и падаю в ненастье,
Выпрашивая в дар возможность вас забыть.

Но нет, я вновь и вновь предстаю перед тобой, смотря равнодушно, спокойным голосом сообщая последние известия. Я давно научился прятать за спокойствием все то, что мешает мне, все то, что не должны видеть. И все это – из-за тебя. Лишь узнав тебя, я стал тем, кто я есть. О, как же хочется мне забыть тот проклятый день, когда я впервые увидел Вас, когда Ваш голос заставил меня растеряться, а случайно брошенный взгляд увел землю из-под моих ног. Как я мечтаю забыть все это! Чтоб никогда этого не было, чтоб я не стремился наверх, чтоб быть ближе к Вам! Оставить свой пост, предать Семью, породившую нас, лишь бы не видеть, не слышать, не знать! Послать весь Город, который может существовать, не зная о той ненависти, что сжигает меня. Город, который, как и ты, равнодушен к своим игрушкам и который поглотит нас всех, независимо от того, хотим мы того или нет.

Словно бешеный пес, по прямой,
Забывая дорогу домой,
Я бегу, только память моя будто яблоко зреет.
Ну давай, ну давай, ну давай,
Забывай, забывай, забывай!
Только память моя ничего забывать не умеет.

Раствориться бы в ночи, так чтоб ты меня больше не нашел, чтоб все годы огня остались за чертой порога. Черного огня ненависти и багровых всполохов страсти, затмившей мой разум и разбившейся кровавыми льдинками о твою самодовольную усмешку. Разбившейся по твоей вине такой же ночью, как эта, в которую я сейчас уезжаю все дальше и дальше, не щадя ни педали газа, ни покрышек, оставляющих горячие мазки на асфальте. Огни фонарей и рекламы сливаются в единое оранжевое пятно, которое слепит, в котором растворяется все, кроме твоего лица, что стоит перед моим взором. Точеного, правильного, с той самой ухмылкой четко очерченных губ, что изводит меня больше всего! Этих дьявольских губ, отбирающих волю... Ненавижу!

Все вроде как всегда, и день летит бесстрастно,
Ему моя беда – досужий разговор.
Хоть смейся, хоть рыдай, хоть пей – да все напрасно.
Такая ерунда – прощайте, мой сеньор.

И ты знаешь, что я тебя ненавижу. И то, как я страдаю от этого, ты тоже знаешь. И продолжаешь, продолжаешь приходить ко мне! Во сне, наяву, каждую минуту я вижу тебя и даже в одиночестве продолжаю ощущать тебя каждой клеточкой своего тела и всем сознанием! Ты это знаешь и смеешься! Безмолвно смеешься, вежливо улыбаясь при встрече, строго смотря на меня на собраниях и равнодушно давая новое поручение. Смеешься над тем, кто стремился к тебе, кто отдавал себя без остатка, бросая истерзанную огнем и ожиданием душу к твоим ногам. И что бы я ни делал, со мной всегда будет лишь твоя усмешка, та самая, с которой ты безжалостно расправляешься с врагами и с которой ты принимаешь поздравления соратников.

Прощайте, мой сеньор, ведь тот, кого я вижу, –
Не вы, а если так, мне, в общем, все равно.
Хоть смерть не есть позор, но ею я обижен,
Поверьте, мой сеньор, вы умерли давно.

Я устал от твоей игры, твоих интриг, твоих желаний и эгоизма. Устал видеть смену масок, которые уже не могут скрыть от меня правду твоего лица! Ты вечно предстаешь другим, не тем, кого знаю я. Хотя я не уверен, что знаю не очередную твою фальшивую личину, созданный образ. Ведь если глаза – зеркала души, то у тебя она умерла и залита твоей собственной кровью.

Словно бешеный пес, по прямой,
Забывая дорогу домой,
Я бегу, позабыв про учебник житейской науки.
Умирай, умирай, умирай.
Для таких Бог и выдумал рай,
Только как бы нам в этом раю не подохнуть со скуки.

Да, твоей черной, битумной кровью, которая течет по твоим жилам и которую столь многие хотят пустить... И я не исключенье... увидеть в твоих глазах боль, горячие вязкие капли на твоей коже... Я жажду уничтожить тебя, сломать, растоптать твою душу. Отплатить тебе той же монетой... Пусть меня настигнет возмездие, но ненависть слепит, и я стерплю любую кару, зная, что ты больше не сможешь усмехнуться мне в лицо, не обожжешь меня ни взглядом, ни прикосновением своих рук и губ... Что я никогда не увижу тебя более... Что я не коснусь твоих волос и не усну у тебя на плече... Скрип тормозов и мигание поворотника... Я ненавижу тебя!

Я снова сам себе и друг, и враг навеки,
Я равно на земле и на вершинах гор,
Но хочется с небес, чтоб замолчали реки,
Мне крикнуть: «Навсегда прощайте, мой сеньор!»