Да, конечно, муж и жена – это две половинки, мы любим друг друга, и детей своих любим. Но, как выясняется, из разряда романтического образа это положение переходит в плоскость, для верующего человека невероятно серьезную и даже страшную.

Вот как обращается святитель Иоанн Златоуст к отцу семейства:

«Ужели, если наши жены и дети будут беспорядочны, то мы будем подлежать за них ответу? Да, если (это случится) от неприятия нами строгих мер, потому что для спасения недостаточно нам собственной добродетели... а требуется еще (добродетель) другого»[13].

Вот так – недостаточно собственной добродетели. Не получится самому потрудиться, а другие – уж как-нибудь, на их усмотрение. Не получится семейному человеку идти к Богу, если он не ведет, не старается приводить к Нему и свою жену, и своих детей. Вот еще слова Златоуста, из другой его проповеди:

«Ты ведь отвечаешь за спасение и детей, и домочадцев. Как мы дадим отчет за вас, так и каждый из вас несет ответственность… за жену, и за сына»[14].

Эта ответственность сама по себе делает нас единым целым. И это целое начинает жить как живой организм, больной или здоровый.

Вот, вроде бы, учение о спасении говорит о спасении души человека. Но спасаться может и дом, как единая душа. Например – пришло спасение дому ( ) сему (Лк.19,9). Не одному хозяину дома спасение, не одной хозяйке, не рабу Божьему Александру или Елене, Иоанну или Василисе – а дому.

Дом может спасаться – и может погибать, «впадать в нечестие», и тоже – как единое целое, как связанность, как взаимозависимость домочадцев. В книге «Пастырь» Ерма, включенной в «Писания мужей апостольских», мы читаем:

«Не ради тебя собственно гневается на тебя Господь, но за дом твой, который впал в нечестие <…> И ты, любя детей, не вразумлял своего семейства, но допустил их развратиться»[15]..

У нас есть обязательства друг перед другом. И перед Богом. Это не просто традиция, не просто образ жизни, а путь ко спасению. Выполнять все эти обязательства – вместе, всем домом, идти к Богу. Да, дом умеет ходить. К Богу или от Бога. И дом идет к Богу, если это настоящий дом. И, один за другим, мы постепенно переходим из нашего земного дома в вечность, к Богу. Должны, должны приходить именно к Богу. И тогда оказывается, что кто-то из нашей семьи – еще здесь, на земле, а другие – уже «на месте», уже с Богом. И дом переходит в вечность. И дом оказывается вечным.

Так строится дом: от земли к вечности. С самого начала – и навсегда.

Святитель Иоанн Златоуст предлагает мужу говорить об этом своей жене сразу после свадьбы:

«Настоящая жизнь ничего не значит, и я прошу, и умоляю, и всячески стараюсь сподобиться нам так устроить настоящую жизнь, чтобы можно было и там, в будущем веке, совершенно безбоязненно встретиться друг с другом. Настоящее время кратко и ненадежно; если же сподобимся перейти эту жизнь, благоугодив Богу, то будем пребывать вечно и со Христом в великой радости. Я всему предпочитаю твою любовь, и ничто не может быть для меня так тяжело, как когда-нибудь разлучиться с тобою»[16].

Не разлучаться никогда – ни в земной жизни, ни в вечности. Вечно быть вместе, вечно быть с Богом.