Тоха, Лёха и Мороз поплыли на рыбалку. Тоха - старый браконьер взял с собой электроудочку. Долго ли плавали, недолго ли, Тоха достал свой прибор и дал его Лёхе и Лёха замер. Замер, при этом держа прибор за самый его металлический наконечник. "Вали его в воду!" - уже в третий раз закричал на Лёху Тоха. "Шобись!" - прорычал-проворчал Мороз. Лёха тупил. Лёха замер. То ли он возносил хвалы всевышнему, то ли неспешно подмигивал заходящему солнцу - неизвестно. Он тупил и думал о своем, о чем - знал на тот момент только Лёха, а теперь не знает уже никто. Тоха понял, что надо что-то предпринять, и поскольку громкие голосовые комманды не помогали, а лезть через всю лодку к Лёхе и дергать его за рукав Тоха нашел неприличным к моменту, выход оказался остроумнее и скорее. Тоха повернул ручку мощности на электроудочке. Лёха замер. Он и до этого был неподвижен, но теперь особенно. После этого Лёха ёбнулся на лодку максимально отчаянно. Ёбнулся и лёг. Лёжа он также был неподвижен. Неподвижен он был достаточно долго, чтобы получить несколько прозвищ. Леха-вольтметр, он же Лёха-сазан привстал на локотках спустя время. Спустя достаточное время после того как Тоха таки выключил злоебучую удочку. Никто не скажет, спустя какое, но Тоха с Морозом успели и поседеть и обосраться, так как в злоебучем же обмороке пульс у Лёхи-электроника не прослушивался, и мужики уже судорожно искали или камень, или лопату. Облегчение Тохи и Мороза было очевидно, как закат. Амнезия Лёхи была понятна. Друзья вернулись к жёнам без улова, но с 65 килограммовым сазаном по имени Лёха, и были тем счастливы. А много ли надо, и надо ли, то известно только Самому, будь он благословен в веках.