Ночь. Держим в руках малиновые звезды, рассыпая рассыпаемся в глубинах мироздания
Заглядываем в чрева иных измерений через призмы черных дыр.
Дуновение космической пустоты (это только кажется) здесь чертовски холодно и одиноко
Впрочем так и надо, красим волосы в белое – пламенное.
Это в твоем сердце золотые скрижали
Это у тебя золотые цветы в голосе
А мой цвет – цвет вселенской печали.
Ночь. Рисуем на небосклоне сверкающие трискели. Ждем пришельцев. Умоляем тех кто сверху:
"Забери меня, забери меня!"
Но они видимо не слышат иначе давно бы прилетели. Идут часы, идут дни, идут недели
Я не думала, что так просто забывают о родных братьях и сестрах.
Ночь. Я опускаю глаза на морозную землю. Это знак смирения и скорби. Не повторяй за мной!
Один из нас должен быть сильным. Я строчу мимоходом что-то в тетради, уже позабыт нервный почерк за клавиатурной системой.
Я пишу что, веры осталось совсем мало: пара дней и финал будет печальным
Еще я глажу твои платиновые волосы пока ты молишься, невзирая на скупые слезы
Только не бойся ладно? Один из нас должен быть смелым, прости что я столько на тебя взвалила…
Ночь. Держим в руках малиновые звезды, соображая где бы их пристроить в этом мегапереполненном мегаполисе.
Говорят, Иисус теперь работает в Макдоналдсе и ждет своего же второго пришествия… Иисус – странный…