Глушь где-то самая. Куда-то все поразъехались. Так-то малюсенькая была деревенька, нынче одна бабка осталась, и не решишь, что девушкой когда была, словно весь век старая.
Как?, что?, кто ж его теперь разберёт.Давно уж. Окна везде позаколочены, дороги и не различишь. У ней и зановесочек нет, крыльцо того глядишь набок увалится. Только греется она на солнышке на скамеечке, так и та сгнила совсем. И не ясно чем живёт. Весной пять картофелин ,скрючившись, в землю опустит, яблоня крючковатая с маленькими кислыми выродившимися яблоками. Корова давным-давно издохла, осталась облысевшая курица, которой даже яйца уже трудно нести, да петух почти слепой, с ними и бормотает невнятно, а соображает ли что - не разберёшь.
И умерла, и ничего не изменилось, память сколько лет тому назад умерла. Иссохнет на печи, избы догниют, травой порастёт, тогда только что-то начнётся.