Век уходил, замшелый от седин,
качался прошлый век на грани с позапрошлым,
мне душу как-то сладко бередил
морозный день, веселый и заброшенный.

Была зима, и, кажется, январь,
Москву пронизывал холодный стылый ветер,
плыл ярко-красный горизонт, как киноварь.
Мороз хлестал по щекам, словно плети,

лез в сани. Заклубился снежный след,
смешался новогодний снег и прошлогодний,
закуталась столица в снежный плед,
скрипел мороз, ну этакий негодник!

Как в промороженной и звонкой тишине,
чирикая птенцом, посвистывали сани!
Барахтаясь, как вишенка в вине,
захлебывалось смехом утро раннее.

Полетку просеки пробила колея,
зазолотились купола далекой церкви,
снег извивался, как гремучая змея,
а кучер кнут крутил, и гнулись ветви

под колпачками снега. Лес смотрел,
как Вы перчаткой поправляли муфту,
и снег безудержно летел, летел, летел
летя по свету и по времени как-будто