Он просто боялся слушать, себя и чуть-чуть Ее,
твердил себе-наши души не примут горчащий мед,
Она Его повторяла в романах, и так, в стихах,
в стихии своих обманов себя, и. развеев в прах
сожженые мертвые души, Ему говорила-Люблю,
знал это, Ее слушал, но слышалось-Я ловлю,
считал Он себя свободным, но жил лишь в Ее силках,
и падая вниз бутербродно, Он маслом ложился в прах.
А после Ее не стало, вернее, где-то жила,
мучаясь и страдая, но без Его тепла,
и Он наблюдает тупо в пыльном стекле рассвет,
жизнь утекает, глупо. Вернется...наверно... нет...