Достиг я высшей власти

Шестой уж год я царствую спокойно.

Но счастья нет моей душе. Не так ли

Мы с молоду влюбляемся и алчем

Утех любви, но только утолим

Сердечный глад мгновенным обладаньем,

Уж охладев, скучаем и томимся?...

Напрасно мне кудесники сулят

Дни долгие, дни власти безмятежной -

Ни власть, ни жизнь меня не веселят;

Предчувствую небесный гром и горе.

Мне счастья нет. Я думал свой народ

В довольствии, во славе успокоить,

Щедротами любовь его снискать -

Но отложил пустое попеченье:

Живая власть для черни ненавистна.

Они любить умеют только мертвых -

Безумны мы, когда народный плеск

Иль ярый вопль тревожит сердце наше!

Бог насылал на землю нашу глад,

Народ завыл, в мученьях погибая;

Я отворил им житницы, я злато

Рассыпал им, я им сыскал работы -

Они ж меня, беснуясь, проклинали!

Пожарный огнь их домы истребил,

Я выстроил им новые жилища.

Они ж меня пожаром упрекали!

Вот черни суд: ищи ж ее любви.

В семье моей я мнил найти отраду,

Я дочь мою мнил осчастливить браком -

Как буря, смерть уносит жениха.....

И тут молва лукаво нарекает

Виновником дочернего вдовства -

Меня, меня, несчастного отца!....

Кто ни умрет, я всех убийца тайный:

Я ускорил Феодора кончину,

Я отравил свою сестру царицу -

Монахиню смиренную.... всё я!

Ах! чувствую: ничто не может нас

Среди мирских печалей успокоить;

Ничто, ничто... едина разве совесть.

Так, здравая, она восторжествует

Над злобою, над темной клеветою - -

Но если в ней единое пятно,

Единое, случайно завелося;

Тогда - беда! как язвой моровой

Душа сгорит, нальется сердце ядом,

Как молотком стучит в ушах упрек,

И всё тошнит, и голова кружится,

И мальчики кровавые в глазах......

И рад бежать, да некуда.... ужасно!

Да, жалок тот, в ком совесть нечиста.