Липовая аллея. Скамейка. Менделеева Л. Д., жена поэта, вспоминает.


1. Вступление

МЕНДЕЛЕЕВА. О, день, роковой для Блока и для меня! Как был он чист и ясен! После обеда, который в деревне кончался у нас около двух часов, поднялась я в свою комнатку во втором этаже и... слышу - кто-то остановился у ворот, открыл калитку, вводит лошадь... Я подхожу к окну. Меж листьев сирени мелькает белый конь, которого уводят на конюшню, да невидимо внизу звенят по каменному полу террасы быстрые, твёрдые, решительные шаги. Сердце бьётся тяжело и глухо. Предчувствие? Или что? Но эти удары сердца я слышу и сейчас, слышу звонкий шаг входившего в мою жизнь.

Автоматически подхожу к зеркалу, автоматически вижу, что надо надеть что-нибудь другое, - мой ситцевый сарафанчик имеет слишком домашний вид...

Говорят, липовая аллея цела и посейчас, разросшаяся и тенистая. Подходя немного сзади через берёзовую рощицу, вижу, что на скамейке мадемуазель “занимает разговорами” сидящего спиной ко мне. Вижу, что он одет в городской тёмный костюм, на голове - мягкая шляпа. Это сразу меня как-то отчуждает, это что-то не моё, это из другой жизни...Да и лицо мне не нравится, когда мы поздоровались. Холодом овеяны светлые глаза с бледными ресницами, не оттенённые слабо отмеченными бровями. У нас у всех ресницы тёмные, брови отчётливые, взгляд живой, непосредственный. Тщательно выбритое лицо придавало в то время человеку “актёрский вид”, - интересно, но не наше.

Так, как с кем-то далёким - повела я разговор... Блок и держал себя в то время очень “под актёра”, говорил нескоро и отчётливо, аффектированно курил, смотрел на нас как-то свысока, откидывая голову, опуская веки. Болтал глупости, часто с явным намерением нас смутить чем-то не очень нам понятным, но от чего мы неизбежно краснели. Мы - это мои кузины Менделеевы, их подруга Юля Кузьмина и я. Блок много цитировал в то время Козьму Пруткова, целые его анекдоты, которые можно иногда понять и двусмысленно, что я и уразумела, конечно, значительно позднее...


2. Коллаж


(В памяти Л.Д. Менделеевой оживают звучащие воспоминания первых встреч с поэтом)

ГОЛОС ПОЭТА.
“Сестру задев случайно шпорой,
“Ма шер, - я тихо ей сказал, -
Твой шаг неровный и нескорый
Меня не раз уже смущал,
Воспользуюсь я сим моментом
И сообщу тебе, ма шер,
Что я украшен инструментом,
Который звонок и остер”...

Некоторая очень красивая девушка, в королевском присутствии, у кавалера де Монбасона хладнокровно спрашивала: “Государь мой, что к чему привешано: хвост к собаке или собака к хвосту?” - то сей проворный в отповедях кавалер, нисколько не смятённым, а напротив того, постоянным голосом ответствовал: “Как, сударыня, приключится; ибо всякую собаку никому за хвост, как и за шею, приподнять не возбраняется...”

(“Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые; иначе такое бросание будет пустою забавою”...)

В первые два - три дня приезда выходило так, что Блок больше обращал внимания на Лиду и Юлю Кузьмину. Они умели ловко болтать и легко кокетничать и без труда попали в тон, который он вносил в разговор. Обе очень хорошенькие и весёлые, они вызывали мою зависть. Я была очень неумела в болтовне и ту пору была в отчаянье от своей наружности. С ревности и началось...


3. "Зарождение любви"

Что было мне нужно? Почему мне захотелось внимания человека, который мне вовсе не нравился, и был мне далёк, которого я в то время считала пустым фатом, стоящим по развитию ниже нас, умных и начитанных девушек? Чувственность моя ещё совсем не проснулась; поцелуи, объятья - это было где-то далеко, - далеко и нереально... Так или иначе, очень скоро я стала ревновать и всеми внутренними своими “флюидами” притягивать внимание Блока к себе. С внешней стороны я, по-видимому, была крайне сдержанна и холодна, - Блок всегда это потом говорил мне, и писал. Но внутренняя активность моя не пропала даром, и опять-таки очень скоро я стала уже с испугом замечать, что Блок, - да, положительно, - перешёл ко мне, и уже это он окружает меня кольцом внимания...

http://vlsid.narod.ru/Blok/Sc1/Scene1.htm
[250x148]