О Скрябине

Скрябин пытался превратить исполнение своих сочинений в магическое действо — реальный факт. Близко знавший его Л. Сабанеев рассказывает, например, о позднем композиторском и исполнительском творчестве Скрябина:
«Эти сонаты, прелюдии, поэмы — уже не музыкальные произведения только. Это — малые литургические акты, малые мистерии. В них начинается та «настоящая» магия звуков, о которой раньше только мечтал Скрябин: ритмы становятся заклинательными, в их судорожности чудится воля, продвигающая какие-то психические токи. В смене ритмических и динамических контрастов рождается глубокое, почти гипнотическое воздействие на психику, а мелодический рисунок делается фразою почти непосредственной заклинательной мощи. Самое исполнение их у Скрябина делается актом тайнодейственным, литургией, в которой он был священнодействующим. Во время этих исполнений и пассивные слушатели начинали чувствовать те токи, которые исходили от автора-исполнителя и пронизывали их психику; начинали чувствовать, что это не «простое художественное» исполнение, а что-то более иррациональное и уже устремляющееся от берегов искусства», (Сабанеев Л.: Скрябин. М., 1916. С. 30–31).