Дальше от дома и ближе к тебе - именно так, потому что всякое мое направление это поближе к тебе. Я, видишь, даже чай устраиваюсь пить там, где несколько сотен метров до тебя. Представляю, что вот жду тебя, что вот всё или даже почти всё - всё это слишком много, особенно для меня, хотя когда придет время, я этого добьюсь, пусть может и захлебнувшись - почти всё сейчас так, как надо, как представляется, как надо, чтобы было. Жду, пока заварится чай, пишу про тоталитаризм, читаю про почти Титаник. К тебе так, как было пару раз, я больше не приеду. Не хочу мешать тратой времени, раздражать скопленными за всё утро улыбками, расстраивать своими разговорами про недостаточную самостоятельность. Просто буду вот так, когда будет получаться, рядом, в нескольких сотнях метров, в очередной кофейне, где мне опять не захочется пить кофе без тебя. Чай, он, знаешь, как-то больше подходит для одиночества.

Ты не волнуйся, со мной всё образуется. Видится, что я слабее тебя, можно списать это на возраст, да даже на пол или что там еще. А на самом деле, знаешь - да я и не раз говорила тебе, только, наверное, это кажется сентиментальной отговоркой, попыткой добавить в слова нежности, которой тебе, ты говоришь, так остро всегда от меня не хватает - на самом деле это всё от того, что как-то тогда ты стал постепенно таким близким одним-единственным, на котором я и сосредоточила всё своё доверие, подумала, что с тобой хочу и могу быть настоящей. Но я настоящая для тебя это не так хорошо, заманчиво и нужно. А мне уже, видишь, сложно отвыкнуть от того, что когда-то я, глупая, подумала, что с тобой можно быть почти совсем не притворяясь.

Главным стало чтобы ты как можно меньше расстраивался и уставал, но, Боже, это так сложно, когда сам не осознаёшь до конца, почему ты живешь так и действительно ли это ты, а не очередная роль или чьё-то убеждение. Но не беспокойся, говорю же, со мной всё об-ра-зу-ет-ся. Просто такая вот пока, но ты же ведь доделаешь своё дело, переделаешь меня до конца, ради того, что нам там уготовано.

А через пару дней нас ждут десять тысяч птиц, много воды и солнца. Вот ведь повезло, и не надо никаких улиц, городов заграницы, всё в нашем городе. Я сделаю много твоих фотографий, только, прошу, не отбирай у меня сразу фотоаппарат, ты же знаешь, я расстраиваюсь, я без тебя ведь совсем мало фотографирую.
И, наверное, я буду десятитысячной птицей, но не в этой стае, а просто, рядом с тобой, такой домашней, приученной и разучившейся летать еще при рождении, всё ещё ищущей небо в глазах напротив.