Я опять в Тюмени. Прилетела сегдня ночью. Я прилетела, а самолет на Сургут разбился. Сегодня с утра начались звонки на сотовый, народ услышал разбился самолет в Тюмени и все сразу начали проверять с тепень моей живучести. Это приятно, люди волнуются за меня. А в Тюмень я полетела по плохому поводу.Маме совсем плохо. Она уже почти ничего не говорит, почти никого не узнает, практически не ест. Счет пошел на недели или дни. Я сорвалась в один день, потому что мои родственники соизволили сказать мне правду. За несколько дней до этого я говорила с мамой и буквально накануне с папой. Они оба категорически споротивлялись моему приезду. Теперь меняю памперсы, пытаюсь хоть немного покормить, даю витамины, а папа колет уколы. Мама меня узнала и стала волноваться, как же я опять бросила работу. Сегодня уже не узнает. Слава Богу, хоть вчера узнала и спросила про Захара. Он остался с папой. С каким тяжелым сердцем я его оставила. Но выхода нет. Папе выпал шанс узнать, что такое быть папой. А мы с моим папой держимся. Просто страшно. Мамочка совсем без сил. Глазки не видят. Говоритьне может. Зато я рядом с ней.