Это цитата сообщения Перуанка Оригинальное сообщение

Чьё-то



В динамиках наушников хрипит Шевчук. «А я не рад теплу, я разлюбил рассвет. Я сижу в темноте, шевелю рукой…». Улыбаюсь. Как актуально и злободневно: рассвет я не видел очень давно и успел к нему охладеть, а движения руками пусть не в кромешной тьме, а в закопченных сумерках стали частью моей жизни…
Раньше меня называли Шевчуком за патологическую любовь к ДДТ (как к группе, так и к одноименному веществу – нравился его специфический запах), чахлую растительность на лице, ветхозаветную тельняшку и огромные очки, придающие внешнее сходство с Юрием Юлианычем. Доставшаяся от бабушки оправа от очков в комплекте со вставленными туда чуть затемнёнными стёклами ласково именовалась «сычиными атрибутами», которые служили не столь для улучшения зрения, сколь для поддержания созданного имиджа. Привычка носить «сычиные атрибуты» осталась у меня и до сих пор, хотя сейчас они уже мне не помогают…

Мама в последнее время приходит очень редко (хотя считается, что она живет со мной), в основном, два раза в месяц, для того, чтобы пожаловаться на свои мелкие житейские проблемы и принести, как она выражается, «скромную гуманитарную помощь» - мизерную денежную подачку (часть недопропитой зарплаты) и какую-то одежду. Одежду я первое время носил, но однажды мне Юлька проговорилась, что мою маму сняли за пьянство с должности старшей медсестры и понизили до санитарки в морге, и все вещи, которые она мне дарит, сняты с трупов. С тех пор я суеверно хожу в той самой ветхозаветной тельняшке, рубахе и неизменных джинсах, своей засаленностью напоминающих промасленный картон, и стираю их сам, не доверяя никому – даже Юльке…

Юлька живёт со мной уже полтора года. С тех пор, как меня бросила моя девушка. С тех пор, как я попал в аварию и практически потерял зрение…
Я привык жить наощупь. Я привык со всеми бытовыми трудностями справляться самостоятельно. Я не люблю просить о помощи, чтобы не чувствовать себя ущербным, поэтому Юлька освобождена от каких-либо обязательств по уходу за мной.
Юлька нигде не работает, и мы существуем на мою скромную пенсию, мамины «пожертвования» и нестабильные заработки на «шабашках» - так немногие из оставшихся друзей называют мои ежедневные вылазки на вокзал или в курортную зону, где я играю на флейте или пою под гитару. Иногда городское Общество слепых, в которое меня записала мать, присылает на дом продуктовые пайки и медикаменты.
Надо отдать должное, Юлька никогда меня не объедает – она питается у родителей, и на все мои попытки накормить её героически приготовленной мною яичницей, вкривь и вкось намазанными бутербродами или разваренными полуфабрикатами она отвечает отказом.
Порой мне кажется, что она брезгует.
Мне до сих пор неясно, почему она со мной…

Иногда ко мне заходит мой друг Веня. Он приносит новые диски, дешёвый портвейн и просит познакомить его с Юлькой. Почему-то всегда, когда он появляется, Юлька куда-то исчезает: то к родителям, то к очередному кавалеру, то безуспешно пытается устроиться на работу.
За бутылкой портвейна Веня долго и нудно вспоминает нашу молодость, травит байки и мусолит тему неразделённой любви. Его пьяный голос напоминает мне песнопения крана, и я вдруг снова вспоминаю Юльку с её жёсткими ненатуральными волосами и едким запахом аммиака.
Тем временем Веня нетрезвой походкой удаляется в ванную, откуда доносятся икающие звуки вперемежку с вереницей одних и тех же вопросов:
- А это её халат? А почему так воняет нашатырём?
- Юлька опять волосы обесцвечивала, - терпеливо отвечаю я.
- А почему она так часто это делает? – упрямо талдычит Веня.
Извечный риторический вопрос. Я уже привык, что Юлька каждый день красит волосы в немыслимые цвета, которые я все равно не могу видеть, а объяснить ее действия мне нечем. Красит – ну и ладно.
Вечер заканчивается одинаково. Пьяный Веня крепко дрыхнет в кухне, к полуночи тихонько приходит Юлька, прокрадывается в комнату и засыпает рядом со мной.
Я знаю, что утром, пошатываясь, Веня побредёт домой, проклиная себя, меня и всех, на кого наткнётся на своем пути, а Юлька снова засядет в ванной и, слушая нудный голос крана, в очередной раз будет обесцвечивать многострадальные волосы…